До скорой встречи - Лекси Аксельсон

Пол не позволил бы маме каждый день терзать себя горем, но как сказать ей, чтобы она двигалась дальше? Я не осмелюсь.

И всё же я не позволяла себе плакать с того дня, хотя это единственное, чего мне хочется. Я изо всех сил стараюсь не развалиться на части, не сломаться и не утратить веру в католицизм.

Меня вырывает из мыслей звонок телефона. Я всё ещё смотрю на комнату брата: над изголовьем кровати — плакат группы «Sublime». Вдоль одной стены книжные полки. С другой стороны — его игровой компьютер. Футбольный мяч и гитара стоят в углу. Всё чисто и аккуратно. Мама взяла за правило убирать в его комнате каждые выходные, словно он всё ещё здесь и живёт тут. Она даже достаёт стопку одежды из его шкафа, стирает, гладит и складывает обратно, как делала это, когда он был дома.

Когда он был жив.

Она до сих пор не может его отпустить, но это и неудивительно — его похоронили всего два месяца назад. Думаю, для неё это своего рода терапия, поэтому я никогда ничего не говорю.

Наконец я беру в руки телефон и вижу сообщение от Мередит, которая пишет, что ждёт меня возле дома. Она — одна из моих ближайших подруг со времён старшей школы.

Я сдала все экзамены и получила лицензии, необходимые для работы дипломированной медсестрой, и только что подписала свой первый контракт о начале практики. Я ещё никому не сказала, но рано или поздно расскажу. Сегодня я не буду об этом беспокоиться, ведь этот вечер посвящён празднованию.

* * *

Музыка кантри гремит, заполняя всё пространство вокруг, в ушах и груди отдаются басы. В воздухе витает запах сигарет и алкоголя. Именно такое место мне нужно после изматывающей недели, полной судьбоносных решений. Вечер пятницы с лучшей подругой — идеальное начало праздника, о котором она пока ничего не подозревает. Мы в одном из самых популярных кантри-баров города, в ковбойских сапогах, готовые танцевать до самого рассвета.

— Как чувствуешь себя, когда наконец можешь всем сказать, что ты дипломированная медсестра? — кричит Мередит сквозь грохот музыки, и поднимает бокал пива в тосте. Мы чокаемся и обе делаем по хорошему глотку.

— Боже, это до сих пор кажется нереальным. Как в сказке! — восклицаю, не скрывая радости. Я улыбаюсь от уха до уха, а мои длинные чёрные волосы подпрыгивают в такт музыке.

Мы с Мередит неразлучны со времён старшей школы. Наша дружба началась в первый же день, когда мы случайно сели рядом за ланчем на первом курсе. Две напуганные, потерянные четырнадцатилетние незнакомки нерешительно переглянулись, а потом заняли место за пустым столиком. Но мы сразу сошлись. Общие любимые сериалы сблизили нас настолько, что мы стали ближе, чем сёстры.

— Нужно взять ещё выпить, я мигом! — кричу я прямо в ухо Мередит, чтобы она расслышала. Она кивает в ответ.

Бар забит под завязку — здесь полно разбитых, одиноких и даже женатых людей, которые ищут способ расслабиться этим вечером. Я быстро пробираюсь к барной стойке и заказываю клубничный дайкири. Бармен тут же требует удостоверение личности.

Неудивительно. Он, наверное, думает, что мне шестнадцать. Мой рост всего метр пятьдесят пять, а из-за маминой генетики я выгляжу моложе. Достаю удостоверение, и бармен, убедившись, что я совершеннолетняя, кивает.

Мне двадцать два, а меня до сих пор спрашивают, не принести ли детское меню, когда я прихожу в рестораны. Сажусь на барный стул в ожидании заказа. Из динамиков доносится «Wagon Wheel», и я невольно начинаю покачиваться в такт. Прямо напротив, посреди стены, висит огромный неоновый череп в ковбойском стиле. Я так поглощена мыслями о том значимом решении, что приняла тайно на прошлых выходных, что совсем не замечаю мужчину, сидящего рядом и не сводящего с меня глаз. Я ещё никому не рассказала, но это решение настолько важно для меня, что я не хотела, чтобы чужое мнение или осуждение сбили меня с пути к собственному счастью.

— Не сказал бы, что ты из тех девушек, что пьют дайкири, — раздаётся его низкий голос, и он отпивает глоток пива. На нём чёрная кепка, из-под которой выбиваются пряди тёмно-русых волос, и чёрная футболка. Я замечаю татуировки-полурукава на его мощных бицепсах. Нервно сглатываю, прикусываю губу, пытаясь оторвать от него взгляд. Глубоко вздыхаю и собираю остатки уверенности, чтобы ответить.

— Правда?.. И что же, по-твоему, я обычно пью? — поддразниваю я, с любопытством приподнимая бровь, поддерживая разговор. Его внешность меня интригует, манит продолжить беседу.

Он отворачивается и больше не пытается установить зрительный контакт. Вместо этого смотрит в телевизор на стене в углу бара. На экране идёт футбольный матч с чёрными субтитрами внизу.

— Сангрию, — наконец он поворачивается ко мне, без улыбки, абсолютно серьёзный. Его бесстрастные ярко-голубые глаза будто заглядывают мне в душу.

Меня так пугает этот пустой взгляд, что я краснею и склоняю голову вниз. Он смотрит прямо в мои карие глаза, а мне невыносимо такое внимание.

— Ух ты... Попал в точку... Это мой любимый напиток, — хихикаю я, глядя на свои сапоги. Сангрия и правда моя слабость. Но сегодня вечером мне захотелось чего-то другого.

Наконец бармен приносит мой дайкири, я благодарю его и протягиваю в ответ свою карточку.

— Подожди, Гейб, добавь к моему счёту, — вмешивается мужчина рядом и мягко кладёт руку на мою ладонь с картой. По телу пробегает электрический разряд влечения, и я не хочу двигаться.

— О, ты не должен… я…

— Я хочу, — спокойно произносит он с лёгкой улыбкой.

Я улыбаюсь ему в ответ.

Кто этот мужчина? И почему меня так сильно к нему тянет?

— Не сказала бы, что ты из тех парней, что пьют светлое пиво, — поддразниваю я, пытаясь завязать непринуждённый разговор. Я не могу просто уйти сейчас, особенно после того, как он купил мне коктейль. По крайней мере, это то оправдание, которое я говорю себе, чтобы остаться и продолжить разговор с ним. От него исходит какая-то аура, которая словно затягивает меня в омут.

Он усмехается.

— А ну-ка, — бросает он вызов.

Я прищуриваюсь, пытаясь разгадать его. Мне всегда казалось, что у меня есть такая суперспособность — читать эмоции людей и понимать их натуру. Я почти никогда не ошибаюсь.

— Ты из тех, кто пьёт виски. Но сегодня всё по-другому, — говорю я, постукивая ногтями по барной стойке, прежде чем продолжить. — День на работе выдался не таким уж плохим, ты военный