Секрет актёрского мастерства - Инна Ласточка (Ness Quik)

— Почти год. Она помогла мне устроиться, порекомендовала меня и…

— Год⁈ — вскинулась Муза. — Целый год⁈

— Да. Но это ради театра. Ради дела, понимаешь?

Муза посмотрела на него как на идиота.

— Ради дела? Ты изменял мне целый год ради дела⁈

— Я бы это так не… — последнее слово заглушила звонкая пощёчина.

— Я ухожу! — Муза вернулась к вещам, стала хватать их и бросать в чемодан как попало.

Стас нервно ходил позади неё, но больше не пытался ни коснуться, ни остановить.

— Ну, куда ты пойдёшь? Тебе же жить негде. Давай договоримся…

Муза отмахнулась от него, снимая с вешалок пальто и зимнюю куртку.

— Я тебя и позвал это обсудить. Хотел поговорить о жилье, или договориться о совместном проживании, или дать денег тебе на первое время, ну что б ты нас с Мариной не видела.

Музу пробила крупная дрожь. Она замерла, и вешалка выпала из оцепеневших пальцев, со стуком приземляясь на тонкий прикроватный ковёр.

— Вас с Мариной? То есть ты откупиться от меня хотел? — она снова обернулась и разочарованно произнесла. — Ты б хоть определился, ты это ради театра или у тебя серьёзно… Если б я знала, что ты можешь так…

— Муза…

— Заткнись. Слышать ничего не хочу!

— Но я…

— Иди ты к чёрту! — Муза толкнула его в грудь, чтобы отошёл подальше, придавила коленкой переполненный вещами чемодан, кое-как застегнула молнию, и хлопнула дверью, так и не узнав, что пока она злилась, в доме у Стаса перегорели все лампочки, а на кухонном окне лопнуло двойное стекло.

* * *

Её злого энтузиазма хватило до центра, где она, чеканя шаг, тащила чемодан по одной из сторон Тверского бульвара. Здание ИТАР-ТАСС взглянуло с покровительственным сочувствием, когда Муза остановилась и запрокинула голову — эмоции переполняли её, но слёз почему-то не было, хотя именно сейчас так хотелось выплакаться. Муза поймала себя на том, что разглядывает неровный край здания, тонущего в августовской лазури неба, опустила взгляд и увидела собственное отражение в зеркальной двери. Высокая, стройная, в кедах, белой футболке и джинсах, с заплетённым колоском русой косички, она совсем не походила на обладательницу грузинской родословной, но именно такая у неё и была. Муза почесала свой курносый нос и сжала зубы.

«Ну и пусть, ну и пусть катится к своей напомаженной курице! А она как-нибудь проживёт и без подачек всяких бабников!» — она шмыгнула носом и вдруг рассмеялась, истерично, почти безумно. Он ведь решил устроиться в театр через постель! Вот умора!

Прохожие, которых к этому времени становилось всё больше, начали оборачиваться на неё, и Муза заставила себя успокоиться, достала телефон. Сбер-онлайн сверкнул яркой картинкой одуванчиков и открыл баланс карты — две тысячи уныло взглянули на Музу с экрана. На такую сумму можно было купить только кофе и что-нибудь перекусить, поэтому Муза решила пока поехать на вокзал, посидеть там и подумать. Не в родной же город возвращаться. Она перехватила ручку чемодана и уверенно покатила его к «Пушкинской», откуда уже через пол часа добралась до площади Трёх Вокзалов.

Поток людей у выхода к Казанскому вокзалу, казалось, не прекращался никогда, и Муза влилась в него, чтобы подняться наверх и найти себе место в зале ожидания. Но всё сегодня будто было против неё. Весь мир решил ставить ей палки в колёса.

Кто-то едва не выбил у неё из рук телефон, кто-то задел чемодан, и тот больно ударил по ноге, какая-то бабушка отругала Музу за нерасторопность, и напоследок спешащий к поездам парень так небрежно толкнул её плечом, что она скатилась с целого пролёта ступенек вниз вместе с чемоданом и ворохом листовок, выпавших из рюкзака парня. Толпа вокруг ещё долго возмущалась, женщина лет тридцати помогла ей подняться на ноги, священник в рясе с бородой отряхнул одежду, поднял чемодан, собрал листовки и проводил к стене.

— Осторожнее, девушка, — тепло сказал он и скрылся в общей толпе, только его и видели.

Муза устало провела ладонью по лицу и сползла на пол. Сил держаться больше не осталось. Слёзы хлынули из глаз, ком подступил к горлу и рыдания вырвались из груди сами по себе. В окружающей суете никто не заметил плачущей девушки, а если и заметили, то не стали вмешиваться, предпочитая собственные проблемы чужим. А Муза ревела и ревела, пока слёзы не закончились совсем, а кожу лица не стянуло до неприятных ощущений — на место рыданий пришла апатия. Муза скользила пустым взглядом по стенам перехода, по людям, слышала звуки и не различала их, пыталась собрать мысли, но они не складывались даже в слова. В какой-то момент, просидев так невесть сколько времени, она перевела взгляд на свой чемодан, а потом на стопку коричневых листовок, картинка на которых вдруг привлекла её внимание. Муза схватила одну, чтобы внимательно её рассмотреть.

На сцене театра, спиной к скрытому за ослепительной рампой залу, стояла невероятной красоты блондинка в образе Мэрилин Монро. Белые волосы уложенные волнами, ярко-алые губы и сверкающее полупрозрачное платье. Только вот по сцене стелился густой туман, а платье вокруг клубилось завитками шифона, которые делали актрису похожей на призрачную медузу.

«Театр эмоций»

Значилось вверху листовки, внизу же мелким шрифтом были напечатаны абсурдные и местами странные фразы:

«Гарантированный катарсис. Искусство на острие эмоций. Если вы устали, вымотаны, вас заела рутина, а семья больше не становится местом отдыха, добро пожаловать в Театр Эмоций. Всего за один вечер вы сможете прожить каждое из своих чувств, погрузиться в него и выйти обновлённым. Торопитесь, билетов мало. На ближайшую неделю мест уже нет».

Муза тряхнула головой и перевернула листовку.

— Бред какой-то!— пробормотала она.

Адреса нигде не было, зато был телефон с кодом — три нуля. Муза хмыкнула и смяла листовку в кулаке, но через мгновение развернула её обратно и достала смартфон. Эмоции проживать она умела и сама, а вот попытаться найти работу было бы неплохо. Вдруг им нужен кто-то вроде неё? Сейчас она готова была пойти в театр даже уборщицей.

— Театр Эмоций, добрый день, — на той стороне после первого же гудка отозвался низкий мужской голос.

— Здравствуйте… — произнесла Муза и с удивлением услышала внимательную тишину в ответ. — Я хотела спросить… Алло, вы слушаете? — тишина была настолько