Пышная Света #звездаРунета - Лена Харт

«Когда очень хочешь замуж, а берут только швабры».

«Вот это аппетиты! Мужика бы ей нормального, а не этот веник».

«Жируха в экстазе. Швабра, держись!»

«Бедная швабра, сейчас сломается под ней».

«А что, если она её потом съела?»

Каждое слово режет, словно осколки стекла, их слишком много, они повсюду. Никто не замечает ни шутки, ни самоиронии, никто не пытается увидеть, что стоит за этим моментом. Для них я — всего лишь подвыпившая толстушка, удобная мишень, которую можно безнаказанно унизить. Интернет обожает такие игры, особенно когда жертва не вписывается в чьи-то узкие рамки.

Волна стыда накрывает с головой, обжигая, словно кипяток. Алкогольный туман испаряется, оставляя после себя только жгучую, нестерпимую боль, которая разрастается внутри, перекрывая горло, мешая дышать. Глаза предательски щиплет, но я упрямо повторяю себе, что плакать нельзя. Я же королева всех дедлайнов и отчётов, и всегда справляюсь, разве не так?

Руки трясутся, когда набираю номер Антона, потому что он — мой единственный якорь в этой буре. Там, в центре кошмара, он был рядом, всё видел, подбадривал меня, и только он может понять, что я сейчас переживаю.

Длинные гудки тянутся один за другим, протяжно и монотонно.

— Алло, — сонно и немного раздражённо. Так разговаривают с назойливыми продавцами или сборщиками долгов.

— Антон, это Света. Ты... ты видел? — пищу.

Пауза. Чуть слышно шелестит одеяло, перекатываясь волной, а затем — ленивый, протяжный зевок.

— А, да. Видел, — в его голосе ни капли сочувствия. Только скука. Он мог бы с таким же тоном сообщить, что видел прогноз погоды. — Ну, ты даёшь, конечно. Контент сам себя не сделает, как говорится.

— Контент? — голос срывается на шёпот. — Антон, меня унижают тысячи людей! Там... там такие вещи пишут!

— Свет, да ладно тебе, — он зевает снова, громко и без стеснения. — Ну, посмеются и забудут. Не принимай близко к сердцу. Ты слишком серьёзно ко всему относишься.

Слишком. Серьёзно.

— Это ты... ты снимал? — вопрос вырывается сам собой. Я уже знаю ответ. Знаю по его интонации, по паузе перед ответом.

— Я? Нет, что ты. Зачем мне это? — он даже не пытается звучать убедительно. Голос слишком гладкий и отрепетированный. — Ладно, давай без негатива, а? У меня голова болит. Встретимся в офисе.

Короткие гудки.

Сижу на кровати в своей уютной однушке в Марьино, где белые стены создают ощущение пространства, а минималистичные полки из ИКЕА аккуратно хранят немногочисленные книги и сувениры. На холодильнике притулился магнитик из Турции, напоминая о коротком отпуске, а рядом строго висит расписание правильного питания, словно вечный укор. Напротив, на стене, ярким акцентом выделяется постер с надписью «You Got This!», будто кто-то невидимый каждую минуту шепчет: ты справишься.

А я не справлюсь. Не в этот раз.

Дура! Какая же я дура!

И дело не в танце, а в том, что я позволила себе поверить, что кому-то могут быть не важны мои формы. Что кто-то может увидеть во мне не объект для шуток, а просто меня.

Внутри что-то обрывается с громким, сухим треском. Механизм, который заставлял меня планировать, структурировать и соответствовать, даёт трещину, разваливается на части. На его место приходит гулкая пустота, а потом — глухая, первобытная ярость.

Бежать.

Мысль приходит внезапно, как удар молнии. Не просто исчезнуть, не спрятаться в четырёх стенах, задёрнув шторы, заказывая еду через приложение и бездумно листая ленту в надежде, что всё уляжется само собой.

Нет. Нужно бежать физически.

Далеко, туда, где не ловит вайфай, где не мелькают лица коллег, паблики с мемами и мужчины с безупречными укладками, за которыми скрываются пустые слова. Туда, где подушки хранят запах нафталина, а половицы отзываются на шаги протяжным скрипом.

Бабушкин дом. Нижние Закоулки.

Название всплывает в памяти, и вместе с ним — обрывки воспоминаний. Запах пирогов. Скрип колодезного журавля. Жаркое солнце и босые ноги в пыли. Бабушка Валя в цветастом платке, зовущая меня на ужин.

Я не была там уже десять лет — с тех пор, как убедила себя, что выросла из деревни и моё место там, где шумят московские улицы и блестят окна офисов, а карьеры растут вверх, как небоскрёбы. Дом, оставленный бабушкой после её смерти два года назад, так и остался непройденной страницей моей жизни.

Я не нашла времени ни приехать, ни даже проститься с ней тогда, когда это было нужно. Работа, дедлайны, бесконечные встречи — всё это стало оправданием, которое теперь кажется жалким. В груди, под рёбрами, тугой узел вины сдавливает с такой силой, что дышать становится тяжело.

Решение принято. Вскакиваю с кровати, распахиваю шкаф и начинаю сгребать вещи в большую спортивную сумку. Логика отключилась, включился режим паники и автопилота.

Дизайнерские джинсы — летят в сумку. Белый худи — туда же. Кроссовки. Почему-то в сумку летит и вечернее платье. Зачем мне вечернее платье в деревне? Без понятия. Но руки уже тянутся за ним. Три пары туфель на шпильке. Одни чёрные, классика, вторые красные, дерзкие, третьи бежевые, на все случаи жизни. Запихиваю их в боковой карман, хотя здравый смысл вопит, что в деревне мне понадобятся резиновые сапоги, а не шпильки.

Косметичка. Арсенал на случай ядерной войны: тушь, тени, три оттенка помады, корректор, хайлайтер. Всё это богатство летит следом. Хватаю зарядку от ноутбука и только потом понимаю, что схватила не ту — эта от старого телефона, который сломался полгода назад. Плевать. Засовываю обратно в ящик, нахожу нужную.

Руки трясутся, дыхание рваное, а по щекам бегут горячие слёзы, которые я замечаю только теперь, когда тыльной стороной ладони неуклюже пытаюсь стереть их вместе с остатками вчерашней туши, размазывая всё это по лицу в неумелой попытке вернуть себе хоть каплю достоинства.

Через час я уже за рулём, и мой красный седан, такой уверенный и ловкий в московских пробках, стремительно уносит меня прочь от города, прочь от душного офиса с его переговорами в залах с именами «Стив» и «Илон», прочь от Антона с его назойливым сандаловым парфюмом и, главное, прочь от той версии себя, что осталась во вчерашнем дне.

Я не отвечаю на звонки. Телефон лежит на пассажирском сидении, экран периодически вспыхивает сообщениями. Подруга Вика: «Света, ты где? Видела? Звони срочно!». Мама: «Доченька, что это за видео? Перезвони». Коллега из бухгалтерии: «Ну ты жжёшь))».

Еду уже третий час, молча наблюдая, как