Бывшие. Притворись моей женой - Татьяна Катаева

Я, если честно, до сих пор в состоянии шока. Мозг мой работает отвратительно. А сердце и вовсе не качает кровь. Две недели как робот была. Хотя силы ходить в лицей нашла. А теперь понимаю — всё, лимит исчерпан. Сил больше нет.

Достаю монетку и кладу на руку женщине. Она сжимает её и на секунду закрывает глаза. Что-то губами тихо шепчет на неизвестном мне языке. Я медленно моргаю и чего-то жду. Чего — не понятно.

— Что ж, ты заплатила — значит, и я свой долг отработаю.

— Долг? — то, что женщина странная, я с каждым мгновением понимаю всё больше.

— Да. Дай мне свою руку, я кое-что там посмотрю.

Она, не дожидаясь моего согласия или каких-то действий, просто поднимает мою руку с колен и подносит ближе к себе. Левой рукой придерживает мою, а второй водит по линиям. Долго молчит. А когда начинает говорить — я снова её не понимаю. Похоже, как будто она читает молитву, но на иностранном языке. И это не английский.

— Дорога тебя ждёт. Но не пугайся. Дорога домой. Собирай свои вещи и езжай смело. Больше тебе тут делать нечего. Ничего не бойся, ангел-хранитель с тобой. Он тебя убережёт. Родители поддержат и помогут во всём. О плохом не думай. Грех на душу не бери. Даже в помыслах своих не смей, — она как в трансе говорит, а я слушаю каждое слово. Как губка впитываю. Не дышу, кажется. Мы обе — как будто под гипнозом. — Вернёшься сюда через два года. Сил наберёшься и будешь готова. Сейчас ты пока не готова к бою. А дома — даже стены лечат.

— К какому бою?

— Пока сказать не могу. Но ты не бойся. Ничего не бойся. Всё у тебя будет хорошо. Выстоишь и выиграешь!

Я опускаю голову на колени, перевожу дыхание, и когда поднимаю её вверх — никого рядом нет. Было ли это сном или правдой, я не знаю. Но когда я встаю на ноги, точно понимаю: мне надо возвращаться домой!

Глава 1. Анастасия

— Аленка, давай быстрее! — кричу подруге, которая отстала от меня и тянется как черепаха. — Мы же опоздаем на автобус!

— Да я не успеваю за тобой! Притормози, пожалуйста! Я лёгкие сейчас выплюну! — всхлипывает она, цепляясь за лямку рюкзака, как за последний шанс выжить.

— Бегать в выходные надо, а не спать до обеда! — парирую я, но шаг немного сбавляю.

— Да ну тебя и твои пробежки! Я и так как выжатый лимон… Ну, Настя…

Но я не слушаю. Я уже почти на другой стороне. Нам вон туда — за поворот, через дорогу и вдоль киоска. Автобус вот-вот уйдёт, и нам тогда точно крышка.

Поворачиваюсь — оглядеться где подруга, а она только подбегает к пешеходному. Нерегулируемый, конечно. Ни тебе светофора, ни зебры — одно воспоминание от краски на асфальте. Машин вроде нет — и я делаю шаг.

— Побежали! — кричу, и в этот же момент…

ВЖЖЖЖХХ!

Воздух передо мной дёргается. Из-за поворота вылетает тёмно-синяя BMW, как из шредера времени — резкая, гладкая, блестящая, с рычащим мотором и яростью в колёсах.

Всё происходит за доли секунды. Я вижу, как Алена, замершая на середине дороги, резко отшатывается, почти прыгает назад, и капот машины проходит в сантиметре от её коленей. Резкий визг тормозов режет слух, как крик раненой птицы.

— Ты охренел, что ли?! — орёт Алена, резко переходя от шока к гневу. Глаза горят, губы дрожат. — Убить нас решил, урод?!

Она бьёт кулаком по воздуху, как будто по стеклу той самой спортивной машины. Мы стоим как истуканы, глотая пыль и грязный воздух. А водитель даже не вышел. Не удостоил взглядом. Он открыл дверь, а потом резко захлопнул.

Я смотрела на тонированное окно, на то место, где он сидит. Ничего не видно. Но я знаю, что он там. Бессовестный нахал, который даже не соизволил выйти из машины. Чувствую, что он тоже на меня смотрит. На коже выступают мурашки. Предательские. Непроизвольно вздрагиваю, когда по телу проходит ток.

Какого чёрта?!

— Скотина! — выкрикивает Алена, чем и возвращает меня в реальность. Это всё страх, от него и мурашки. Я хватаю подругу за руку. У самой же сердце в пятках, руки ледяные. И воздух в лёгкие попадает с трудом. О бешеной тахикардии и вовсе молчу.

— Пошли, он нас не слышит. Мы опоздаем! — тяну её с дороги, пока она ещё кипит, как чайник без крышки. Знаю Алёну — она сейчас еще, и броситься на него может. Привыкла с обидчиками только так разбираться. Девка боевая, выросла в селе, как и я. Ни работы не боится, ни постоять за себя. Возможно, всё потому, что у неё два брата. Один старше, другой младше. А она как вишенка на торте, посередине.

— Да он бы сбил нас, Настя! Ты видела?! Видела, как он тормозил в последний момент?! — не унимается подруга.

— Видела. Всё видела, — киваю, чувствуя, как дыхание ещё сбивается. В груди стучит, как у перепуганной лани. — Но мы живы. Пошли.

Мне нельзя умирать. Мне есть ради кого и для кого жить. Осознание ситуации, которая только что произошла и к чему могла привести, в очередной раз заставляет вздрогнуть. Последствия могли быть фатальными...

Мы почти бегом добегаем до остановки. На горизонте уже показался автобус — родной, с облезлой полоской сбоку и знакомым хрипом двигателя. Как будто сам ждал нас, знал, что мы вот-вот успеем.

Алена тяжело дышит, всё ещё озирается. Я чувствую её дрожь через сжатую ладонь. У меня тоже всё внутри ходит ходуном, но я стараюсь держаться. На лице — маска спокойствия. Надо взять себя в руки.

Мы запрыгиваем в автобус, и двери за нами тут же закрываются с глухим скрипением, что режет уши. Мы успели. Но я всё ещё слышу внутри это тук-тук, как стук сердца, когда рядом проносится смерть — в тонированной BMW, с холодными глазами и отсутствием совести. И носит же таких земля.

Автобус трогается с места, а мы валимся на сиденья, как два мешка с картошкой. Сидим, отдуваемся. У меня до сих пор ладони липкие, у Алены — глаза в бешенстве. Кипит мой чайничек. В мыслях уже разделывает водителя по всем фронтам. Расчленяет по ходу. Улыбаюсь своим мыслям и уж точно не ожидаю, что подруга продолжит эту тему.

— Ты видела, да? — шипит она, глядя в окно. —