Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко - Ника Мур

я тронусь, если ты, старый пень, не перестанешь тут спектакль ломать, — я попыталась встать, опираясь спиной о ствол ели. Тулуп скрипел, но поддавался. — Давай, веди к автобусу. И выключи ветродуйку! Реально дубак! У нас по договору плюс двадцать два в помещении должно быть!

— Плюс двадцать два? — Дед прищурился. В его глазах мелькнул недобрый огонек. — Жарко тебе, значит? Ну-ну…

Он вдруг сорвался с места и начал бегать вокруг ели. Быстро так, резво для пенсионера. Посохом стучит, снегом кидается. Ветер поднялся такой, что у меня перехватило дыхание. Елки заскрипели, застонали. Мороз ударил с новой силой — аж до костей пробрало, будто меня жидким азотом облили.

Я почувствовала, как немеют пальцы ног. Нос, кажется, уже превратился в сосульку.

— Так, — пробормотала я, стуча зубами. — Это уже не смешно. Спецэффекты на уровне, конечно, но техника безопасности нарушена грубейшим образом. Гипотермия первой стадии: озноб, побледнение кожных покровов. Если сейчас не согреюсь — замедлится метаболизм.

Что делает агроном, когда замерзает в поле? Правильно. Двигается.

Я, кряхтя и проклиная лишний вес этого тела (и эти чертовы юбки!), выползла из-под ели на открытое пространство.

— Ну погоди у меня, пенсионер, — прошипела я. — Я тебе такой отзыв на сайте накатаю, вовек не отмоешься.

Встала. Ноги на ширине плеч. Тулуп тянул вниз, но я уперлась.

— Раз! — Я присела. Колени хрустнули громче, чем сухие ветки под ногами деда.

— Два! — Встала, выдыхая пар.

— Три! — Снова присед. Глубокий, качественный, чтоб ягодичную мышцу прочувствовать.

Дед, нарезавший уже третий круг, вдруг споткнулся и чуть не выронил посох. Остановился. Смотрит на меня, рот открыл. Ветер сразу стих, только снежинки медленно падали на его шапку.

— Ты чего творишь, чудная? — спросил он. Голос у него был уже не страшный, а скорее ошарашенный.

— Берпи делаю, не видно, что ли? — огрызнулась я, продолжая приседать. — Раз ты, халтурщик, не можешь обеспечить нормальные условия, приходится самой греться. У меня, между прочим, режим. И вообще… Фух…

Я выпрямилась, уперла руки в бока (найти талию под слоями одежды было сложно, но я обозначила направление). Лицо горело — то ли от мороза, то ли от злости, то ли от приседаний.

— Ты зачем вокруг дерева носишься, вандал? — наехала я на него, переходя в наступление. — Ты посмотри, что ты наделал! Ветки поломал, кору повредил! А корневая система? Ты же землю утрамбовываешь, аэрацию нарушаешь! Ель денег стоит, это же ценная порода! Кто ущерб возмещать будет? Лесхоз? Или лично ты из своей пенсии?

Дед Мороз (а я всё еще надеялась, что это аниматор Петрович, просто очень талантливый) попятился. Он явно не ожидал, что «жертва» начнет качать права и читать лекцию по агротехнике.

— Тепло ли тебе… девица? — спросил он снова, но уже как-то неуверенно, с опаской.

— Да тепло мне, тепло! — рявкнула я, поправляя сбившийся платок. — Я сейчас еще десяток подходов сделаю, вообще жарко станет. Ты мне лучше скажи, дед, приз-то будет? Или я зря тут фитнесом занимаюсь? В буклете было написано: «Подарки всем участникам». Где мой подарок?

Дед моргнул. Потом еще раз. Почесал затылок под шапкой, сбив её на другой бок.

— Ну ты и… гром-баба, — пробормотал он, и в его голосе прозвучало даже какое-то уважение. — Такую заморозить — это ж сколько силы надо потратить.

Он стукнул посохом о землю. Снег взвихрился, закружился маленьким смерчем. Я прищурилась, прикрывая лицо рукой.

«О, голограмма пошла, — подумала я. — Бюджет освоили, молодцы».

Когда снежная пыль осела, передо мной стоял сундук. Большой, кованый, с морозными узорами на крышке. Выглядел он солидно, тяжеловесно.

— Вот, — буркнул дед. — Держи. Заслужила. Не ныла, не пищала, еще и зарядку сделала. Бери и езжай с глаз долой, пока я не передумал. У меня от твоего голоса мигрень начинается.

Ничего себе… Спецэфекты… Молодец Петр Алексеевич!..Я подошла к сундуку. Попинала его валенком. Твердый.

— Надеюсь, там не набор пробников косметики? — уточнила я деловито. — Или, не дай бог, грамота «Лучший работник года»? Мне деньгами бы лучше. Или сертификатом в спа.

Дед закатил глаза, махнул рукавом. Из леса, с диким визгом и хрюканьем, вылетела тройка… свиней. Огромных, розовых, с ледяной коркой на щетине, запряженных в расписные сани.

Я уставилась на это чудо селекции.

Офигеть, не встать! Свиньи! Живые! Во дают! — подумала я

— Свиньи? Серьезно? — Я повернулась к деду. — Это что за креатив? Почему не олени? Не хаски? А. год свиньи, понятно, но это же несолидно! Как я на этом в люди покажусь? Это удар по имиджу!

— Какие есть, — огрызнулся дед, явно теряя терпение. — Транспорт эконом-класса. Садись давай, пока они не разбежались. Они у меня бешеные, на желудях мутировавших вскормленные.

Я вздохнула. Ладно. Свиньи так свиньи. В конце концов, это даже символично. Год Свиньи и все такое… А может это просто намек на качество сервиса?.

— Помоги хоть погрузить, — кивнула я на сундук. — Или сервис «от двери до двери» не включен?

Дед пробормотал что-то непечатное (кажется, на старославянском), взмахнул посохом, и сундук сам собой плюхнулся в сани. Сани просели, свиньи недовольно хрюкнули.

Я, подобрав юбки и кряхтя, полезла следом. Уселась на сундук, укуталась в тулуп.

— Ну, бывай, дед, — махнула я ему рукой. — Но за елку я все-таки жалобу напишу. Нельзя так с природой. Варварство это.

Дед только рукой махнул, мол, вали уже. Свиньи взвизгнули, рванули с места так, что меня вжало в спинку саней (которой не было, так что просто чуть не опрокинуло назад).

Лес замелькал по сторонам пестрой лентой. Ветер свистел в ушах. Я ехала на свиньях по зимнему лесу, сидя на сундуке, грызла орехи и думала:

«Креативненько. Очень креативненько. Но если в этом сундуке не коньяк, я организаторов из-под земли достану. И, кстати, почему у меня руки такие… пухлые? Может, аллергия на холод?»

Я поднесла руку к лицу, разглядывая чужой перстень с мутным стеклом. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие, но я задавила его профессиональным цинизмом.

«Разберемся, — решила я. — Главное — добраться до цивилизации, принять горячий душ и найти зарядку для телефона. А с аниматорами потом разберусь. Дебет с кредитом у меня всегда сходится».

Сани подпрыгнули на кочке, я прикусила язык и чуть не выронила орех. Впереди показалась опушка и дым от печных труб.

— Цивилизация! — обрадовалась я. — Ну, держитесь. Антикризисный менеджер Мария едет к вам!

Глава 2

Свиной дрифт и зеркальные неприятности

Если вы когда-нибудь пробовали мчаться на заниженной «приоре» по свежевспаханному полю под аккомпанемент расстроенного баяна, то вы имеете лишь слабое, бледное представление о