Тлеющий пепел - Джаггер Коул

здесь знаю, по крайней мере, из тех, что я увидела на данный момент. Даже если здесь и есть другие, кого я знаю. К настоящему времени они уже давно забыли меня.

Это еще кое-что, за что я могу его поблагодарить.

Семь лет назад я все еще была бы частью этого элитного общества. Тогда я не находилась в исправительной школе Хемлок Эстейтс, и у меня не отняли состояние моей семьи. Еще семь лет назад я не теряла связи с лучшими подругами, такими как Джулианна МакКрид, которая когда-то жила на той же улице в шикарном Найтсбридже, что и я.

Некоторые вещи из «прошлого» мне уже не вернуть.

И некоторых людей тоже.

Но некоторых, то ли волоча себя по грязи, то ли по чистой случайности, я нашла снова. Джулиана относится к их числу.

Месяц назад мы восстановили связь после того, как буквально столкнулись друг с другом в Найтсбридже, из всех возможных мест. Она — в гостях у делового партнера. Я — собираясь чистить туалет в том самом доме, который у меня украли.

Конечно, я не стала ей об этом говорить. Никто не должен знать об этой работе. И это не из-за гордости, это потому, что мое пребывание там есть и должно быть секретом.

Ладно, может быть, еще и из-за гордости.

Вместо этого я придумала какую-то фальшивую историю о том, что «снова решила повидать старый район». Но как бы то ни было, мы обменялись номерами, а позже снова встретились за выпивкой, где она пригласила меня на ужин по случаю своей помолвки.

Три года назад, когда Джулианна стала главной сплетницей года, ее разоблачили в отношениях с ее тогдашним профессором английского языка — очень известным, намного старше ее, очень горячим писателем Бастианом Пирсом. На самом деле они уже давно помолвлены, но только сейчас, за несколько месяцев до свадьбы, устроили официальное торжество.

Я не могу винить их за то, что они решили подождать с этим. Бастиан выпускает бестселлеры по версии New York Times и адаптирует одну из своих хитовых книг в сериал для Netflix. А Джулс была занята тем, что заканчивала Кембридж как лучшая ученица, поступала в их бизнес-школу и помогала руководить издательством Horn, которое принадлежит ее отцу.

Я имею в виду, Боже, оставь немного другим, девочка.

Мы обе ухмыляемся, когда отходим друг от друга, и мой взгляд падает на ее совершенно потрясающее платье.

Когда мы были детьми, люди шутили, что мы сестры, когда видели, как мы играем вместе. У нас были одинаковые голубые глаза и светлые волосы, одинаковая фигура и длинные ноги.

Но сейчас я знаю, что если бы вы присмотрелись, то увидели бы различия. У нее безупречные ногти, а у меня — грязь под ногтями и огрубевшая кожа на кутикулах. На ее лице — легкая улыбка, а на моем — маска, скрывающая кошмары и тревогу. У нее легкая походка. А у меня болят руки от уборки и синяки на коленях.

Джулиана сохранила свою карточку элитного клуба, даже если она так и не стала снобской сволочью, какими являются большинство людей в этом мире.

Моя превратилась в пепел.

Я смотрю на нее и улыбаюсь.

— Ну, ты выглядишь просто потрясающе.

Она краснеет и отмахивается от меня.

— О, пожалуйста. Посмотри на себя!

Я закатываю глаза.

— Джулс, это твое платье.

Она смеется, закатывая глаза в ответ.

— Да, но оно никогда не выглядело на мне так хорошо. А ты в нем просто сияешь.

— Что ж, спасибо тебе.

Потому что в противном случае я была бы здесь единственным плохо одетым гостем.

Я смотрю мимо нее туда, где ее жених, Бастиан, общается с группой гостей, улыбаясь своей плутовской, красивой улыбкой, которой он так знаменит.

Я качаю головой и смеюсь.

— Я просто не могу поверить, что ты выходишь замуж за моего любимого автора. Как это вообще возможно?

Она усмехается.

— Ну, это и мой любимый автор, но спасибо большое.

Мы обе смеемся, и я чувствую, как моя тревога слегка ослабевает. К счастью.

Дело даже не в том, что здесь толпа незнакомых людей. Это меня не беспокоит. То есть на работе — моей другой работе, не связанной с уборкой дома Наоми, — я постоянно подаю напитки толпе незнакомых людей, и все в порядке.

Дело в том, что эта толпа незнакомцев представляет собой мир, в который меня не пустили. Эдем, из которого я была изгнана.

Ожоги на моей коже. Боль в моем сердце. Шок в его глазах. Его кровь на моих руках.

— Ну, раз ты никого здесь не знаешь...

Я вздрагиваю, отгоняя злобные воспоминания. Вернув внимание к Джулиане, я заставляю себя улыбнуться.

— Тебе определенно нужно познакомиться с моими друзьями из Оксфорд-Хиллз.

Наши дороги разошлись. Джулианна попала в престижную академию Оксфорд-Хиллз и нашла своего прекрасного принца.

А моя привела в исправительную школу Хемлок Эстейтс, где меня лишили всего и оставили бороться с миром в одиночку.

Я поворачиваюсь, чтобы проследить за ее взглядом, и вижу один из круглых обеденных столов, за которым сидит толпа красивых пар. Может быть, я и не знакома с ними лично, но я знаю, кто они такие, по крайней мере, большинство из них.

Четверо татуированных мужчин в костюмах на заказ — главы или ближайшие родственники четырех крупнейших преступных семей Братвы: Волков, Цаваков, Кащенко и Резников. Но их спутницы, а именно жены, не менее известны. Например, дочь недавно ушедшего в отставку госсекретаря США. Настоящая принцесса. Директор по международным операциям фонда Free Them Foundation. Будущий врач.

И я: бармен и горничная.

Великолепно.

Я сглатываю, глядя на стол, за которым сидели богатые, состоятельные и влиятельные школьные друзья Джулианы.

— Да... да, определенно.

Джулиана мягко улыбается мне, но не настаивает. Очевидно, она знает о Хемлок Эстейтс. Но подробностей она не знает.

Никто не знает подробностей. То есть никто, кроме Ноэля Рэнсома.

Джулиана также не знает, что я разношу напитки в Шордиче, в Восточном Лондоне. Она не знает, что я работаю на Наоми под вымышленным именем, чтобы проникнуть и разрушить империю человека, который уничтожил меня.

Она не знает, что я задолжала одному из самых жестоких ростовщиков Лондона столько денег, сколько никогда не смогу выплатить. Она не знает, что я едва выживаю и стараюсь держаться на плаву.

И не узнает.

— О, черт, пока эта ночь не увлекла меня и я совсем не забыла об этом!

Она смотрит на меня, прикусив губу, как будто скрывает