Скрытая Нота - Нелия Аларкон

и здесь нет логики. Японская мафия слишком могущественна. Им не нужно никого похищать, чтобы получить от нас то, что они хотят.

— Я знаю, что это он, — мрачно говорю я.

— Тогда почему они до сих пор не начали с нами торговаться?

— Может, Куросаки просто ждет, когда мы сломаемся, прежде чем выставить свои требования.

— Тогда пусть ломает, — выпаливает Датч. — Зейн и я сделаем что угодно — отдадим что угодно…

Его голос снова дрожит.

Мой брат теряет рассудок, и это больно слышать.

Я говорю твердо:

— Я добуду ответы. Клянусь.

— Как ты собираешься это сделать?

— Не беспокойся об этом.

Компьютер издает звуковой сигнал.

100%.

Обновление завершено.

— Финн, — произносит Датч.

Я замираю.

— Ты позвонишь, и мы приедем. Скажешь слово, и мы будем драться. Мне плевать, кто твой настоящий отец. Плевать, кто и что говорит. Ты мой брат.

После его слов возникает еще одно чувство. Оно теплое. Оно расширяется внутри.

Но оно также отвлекает.

Я подавляю его.

— Постарайся поспать. И не подпускай Зейна к алкоголю.

Бесполезное предупреждение. Зейн живет в крайностях. Он либо примет очень умные решения в это критическое время, либо очень глупые.

Середины нет.

— Береги себя, — отвечает Датч.

Я ворчу в ответ что-то вроде «обещать не могу» и вешаю трубку.

Тишина комнаты наползает на меня, я выдергиваю провода из ноутбука, позволяя им повиснуть на панели управления.

Не мне судить Зейна за глупые решения, когда я сам собираюсь наделать своих.

Мое сердце ускоряет ритм. Кровь пульсирует быстрее.

Это чувство я могу идентифицировать — предвкушение.

Чего?

Не знаю.

Смерти, может быть?

Вполне возможно, что я не увижу завтрашнего дня. И, может, так даже лучше.

Возможно, я наконец узнаю, что значит чувствовать себя живым, когда буду мертв.

Джинкс: Любопытство тебе к лицу, Финн — жаль только, что из-за него ты сгоришь. Продолжай копаться в моем коде, если хочешь, но призраки не живут на серверах… а я не планирую, что бы меня нашли.

Глава вторая

ФИНН

Телефон вибрирует, пока я готовлюсь выбраться из аппаратной.

Джинкс.

Я читаю сообщение, не меняясь в лице. Неудивительно, что она узнала, что я пытаюсь взломать её код. Она слишком долго была знакомой, но неуловимой фигурой.

Поначалу её сплетни, насмешки и сливы секретов казались мне забавными. Но всё чаще её разоблачения становились личными. Интимными. Глубокими.

Джинкс знает то, чего не должна.

У неё есть доступ к местам, к которым доступа быть не должно.

Именно благодаря ей мы подтвердили факт похищения Кэденс и Грей.

Это слишком удобно. И время выбрано слишком подозрительное. Датч и Зейн перерыли записи из торгового центра с невероятной тщательностью и не нашли видео, которое прислала Джинкс.

С этим анонимным источником что-то не так.

Раньше её поиски были моей одержимостью, но сейчас они быстро превращаются в единственную ниточку для моей семьи.

С Джинкс я разберусь позже.

Я выскальзываю из комнаты и поднимаюсь на второй этаж. Передо мной разворачивается длинный коридор. Здесь всё становится сложнее. Я отключил камеры в северной части здания, как только оказался достаточно близко, чтобы подключиться к Wi-Fi, но возможно, что там был установлен отдельный резервный аккумулятор. Или, может быть, у Куросаки был хвост, следивший за мной с того самого момента, как я вошел в здание.

Вполне вероятно.

Куросаки — параноик до мозга костей. Таким и должен быть глава подпольной преступной организации.

Поспешно я перезагружаю камеры и пролистываю мониторы на телефоне. Приложение позволяет мне видеть каждый коридор на складе, и я продолжаю поиски, пока не замечаю трех дюжих мужчин, ожидающих возле комнаты в западном крыле.

Это доверенные охранники Куросаки.

Должно быть, он там.

Я прячу телефон в карман и иду уверенным шагом. Голова высоко. Плечи расправлены. Руки свободно опущены. Было бы умнее оставаться незамеченным, но у меня нет на это времени.

Вдали слышатся шаги, и мгновение спустя из-за поворота выходят незнакомые охранники. Они видят меня, их глаза слегка сужаются, а затем расширяются в узнавании. Члены банды тут же останавливаются и кланяются, и не выпрямляются, пока я не прохожу мимо.

Это всё еще странно. И всё еще заставляет меня чувствовать себя не в своей тарелке.

Я не тот, кем они меня считают.

И я не хочу быть тем, кем они меня считают.

Но я ведь не собираюсь объяснять им, почему не хочу брать под контроль якудза от отца, которого никогда не знал. Пока что их незаслуженное уважение мне на руку.

Я приближаюсь к коридору, где стоит охрана Куросаки. Его солдаты одеты в строгие черные костюмы, которые выглядели бы вполне по-деловому, если бы не татуировки, ползущие по их шеям и рукам.

Мужчины стоят абсолютно неподвижно. Босс не наблюдает, но они ни разу не нарушили строй, не заговорили и даже не сутулятся. Это дисциплина, какой я еще не видел.

Отступив назад, прежде чем они успевают меня заметить, я открываю телефон и нажимаю на экран. Охранники немедленно получают уведомления на свои мобильные. Один жестикулирует другому и что-то говорит по-японски.

Двое из трех отрываются от поста, чтобы проверить то, что, я уверен, является сообщением о взломе южного сектора склада.

Конечно, они не найдут там никаких грабителей, крадущих их «товар».

Мне просто нужно было убрать часть из них, чтобы уравнять шансы.

Теперь один на один.

Мне нравятся такие расклады.

Я вдыхаю и слышу в голове слабый голос своего инструктора по дзюдо: «Контролируй конфликт, Финн. А не противника».

Глубокий вдох.

Раз.

Я приседаю.

Два.

С разбега я выпрыгиваю из своего укрытия и наношу круговой удар ногой. Моя стопа врезается в шею охранника. Он влетает в стену — шум оказался гораздо громче, чем я ожидал. Я морщусь, когда он оседает на пол, опираясь на руки и колени.

Я застал его врасплох, но не вырубил. Он разворачивается, его глаза сужены от ярости.

На долю секунды я замираю, ошеломленный.

Бездействие стоит мне дорого. Пока я бросаюсь к комнате для совещаний, охранник уже на ногах и что-то яростно кричит мне по-японски.

Отчаянно я вваливаюсь внутрь. Пятеро лейтенантов, сидевших вокруг низкого стола, резко оборачиваются. Куросаки сидит во главе стола в своей обычной униформе — длинной черной рубашке и широких брюках.

Его темные, всезнающие глаза