(не) Равные - Мила Крейдун

неё всегда был кров, еда и неоткуда было ждать опасности. В какой-то момент старик даже решил взяться за образование рабыни и был крайне удивлён, обнаружив, что та обладает знаниями не неприсущими ей ни по возрасту ни по статусу.

— Тебя кто-то обучал ранее? — удивлённо спросил он.

Иларион был не особо сердобольном, и детей не любил. Он был уверен, что на невольничий рынок попадают уже испорченные дети с чёрной душой. В чём, возможно, и не было их вины, ибо им приходилось самостоятельно выживать в жестоком мире взрослых, но тем не менее… Тут же…

— Да, мама, — ответила рабыня.

— Давно? Как ты попала к работорговцам? Тебя выкрали? — впервые заинтересовала его её история.

— Нет, — ровно отвечала развитая не по годам девочка-подросток. — Однажды мама просто не вернулась. Хозяин жилья выгнал меня, когда не получил плату. Я скиталась около четырёх лет, пока не попала к вам.

Светозар долго задумчиво смотрел на ребёнка, пытаясь понять, что могло произойти с единственным родителем, который её явно любил и уделял много внимания воспитанию и образованию.

— И у вас не было родственников? — спросил он.

— Не знаю. Я никого не помню, кроме мамы.

— Странно, — наконец, протянул он.

Мама с четырёх лет занималась с Ктарой почти всё время, что находилась дома.

* * *

Семь лет, проведённые в доме странного старика были самыми счастливыми в её жизни с момента, как она осталась сиротой.

Иларион умер неожиданно. Ктара нашла его среди ухоженных рядков тысячелистника. На ум пришла случайная мысль, что умереть так неожиданно среди того, что ты любишь — это, наверное, лучшая из смертей.

Её продали снова. А затем ещё два раза за последующие пятнадцать лет. Разные попадались хозяева, но в их домах ей было не хуже, чем в те времена, когда она жила на улице «среди своих».

С каждым прожитым годом её стоимость и ценность падали. Рабы не жили долго и после двадцати пяти лет у многих уже были серьёзные проблемы со здоровьем. С тридцати пяти каждый кто был в рабстве более двадцати лет, приобретал статус «отработанного», смерть которого ждали со дня на день. Или убивали, чтобы не кормить бесполезный рот.

Ктара не жаловалась на здоровье, но считалась уже низшим бесполезным товаром. Таких часто брали в питомники, где выводили сосуды для оборотней.

Несмотря на то, что искусственные девушки были такими же рабынями — отношение к ним было несколько иным. Помимо безоговорочного послушания господину, им в головы вбивали мысли о вышей миссии и особом предназначении.

Возможно, чтобы подкрепить эти идеи к каждой прикреплялась своя рабыня, хоть и отработанная, но всё же.

Так, в тридцать пять лет, уже три месяца будучи рабыней экзотической красавицы Иштар, в венах которой текла кровь правителей османской империи, Ктара впервые отправилась в дом к оборотню.

Глава 2. Знакомство

— Не может быть, — благоговейно выдохнула Иштар, закрыв рот изящной тонкой ладошкой, когда доставлявший их бронированный чёрный джип остановился перед огромными коваными воротами с гербом повелителя мира, Меги, Сильнейшего существа на планете.

Бесценный сосуд, способный подарить потомство двуликому и явно не обычному, а самому правителю, взволнованно перевозбуждено задышала, когда ворота медленно отворились и автомобиль продолжил путь по идеальной гладкой дороге, которая принадлежала лишь Ему.

«Хотя всё на планете уже давно принадлежало лишь ему», — поправила себя Ктара, заметив охранниц у огромного особняка. Их водителем тоже была женщина.

Стоило ли тому удивляться, если прайд всегда состоял изо льва и его гарема? — продолжила размышлять она.

Как львицы воспримут сосуд? Смирятся ли с тем, чтобы делить своего царя с пусть и генетически улучшенной, но всё же обезьяной? Как долго проживёт Иштар в шикарных королевских чертогах?

Ктара непроизвольно взглянула на госпожу, которую явно ничто подобное не волновало. Она, наоборот, была в полнейшем восторге и едва не теряла сознания от эйфории, которая её охватила.

— Чего застыли? — враждебно окликнула их львица, которая привезла, когда джип обогнул величественный фонтан и остановился у входа с огромными колонами и удивительной лепниной. — Вылезайте!

Рабыни поспешили подчиниться.

Входя во дворец, который очень походил на обитель французского короля-Солнце, и следуя за двумя львицами по широким светлым коридорам, Ктара не могла не думать о том, что будет с ней, если самки решат избавиться от сосуда. Инстинкт самосохранения и мысли о выживании уже давно въелись отработанной под кожу и были первым, чем она руководствовалась в любой ситуации. Иначе бы она просто не дожила до столь «преклонного» возраста.

— Мой царь, — произнесла провожатая, входя в одно из огромных светлых помещений, от которого у Ктары перехватило дух.

Библиотека. С огромными витражными окнами, высоченными потолками под расписным куполом, позолотой и стенами, полностью заставленными книгами, бесконечные коридоры с книгами... Ктара ещё никогда в жизни не видела такое огромное количество книг. Она обожала читать, к сожалению, никогда не имея свободного доступа к книгам. У её прежних владельцев, за исключением Иллариона, особо и не было книг. Всё уже давным-давно было компьютезировано. Очень редко ей удавалось найти что-то в подвалах, складских помещениях. Она читала глубокой ночью, при скудном освещении. Книги были для неё не только источником невероятных историй и знаний. Ктара воспринимала их как нечто невероятное, едва ли не волшебное, древнее, таинственное, приоткрывающее завесу сокрытых в себе тайн лишь избранным. Да, она понимала, что звучало это глупо, но…

— Приехали? — вернул отработанную «с небес на землю» усталый мужской баритон, от которого у Ктары по коже побежали мурашки, а волоски на коже встали дыбом. Реакция собственного тела потрясла её настолько, что она впервые в жизни подняла взор без позволения.

Рабыня не имеет право смотреть в глаза господина. Она всегда обязана опускать взгляд, смиренно склонив голову. Никогда Ктара не забывалась. Её поведение всегда было безупречным, вышколенным десятилетиями, обусловленное выживанием и выдрессированное многочисленными наказаниями…

Но сегодня…

Отработанная не могла оторвать взгляд от усталых янтарных глаз царя двуликих, правителя мира, единственно выжившего из древнего рода, поработителя человечества.

Он закрыл книгу, покоившуюся на его коленях, и встал с обитого красным бархатом кресла.

У Ктары перехватило дух.

Мега был огромен. Рабыня никогда не видела таких огромных широкоплечих мужчин. Медведь, бык, буйвол — приходило на ум, глядя на него. Не лев.

«Только не лев», — думала Ктара, разглядывая идеально выбритую лысину, которая наравне с невероятными размерами Сильнейшего и сурово сдвинутыми бровями делали его ещё более устрашающим. Её взгляд застыл на напряжённом лбу. Почему-то она абсолютно уверенна в том, что он