Жизнь после эпилога. Часть 1 - Елена Кароль

Комната была не моя. Определенно не моя!

Скосила глаза направо, скосила глаза налево… Изучила роскошный бархатный балдахин, висящий над головой.

Ага…

Понятнее не стало.

Повинуясь странному душевному порыву, подняла руки и вдумчиво изучила их. Худенькие ручки, изящные девичьи пальчики, безупречный нюдовый маникюр. Откровенно заторможено констатировала, что руки тоже не мои и задумалась.

Хорошенько так задумалась.

Нет, я как бы и раньше замечала за собой склонность к чрезмерной фантазии… Но чтобы так?

Неожиданно послышался отчетливый звук отпираемого замка, затем открываемой двери и шелест одежды. Снова скосив глаза направо, я с изумлением увидела, как к кровати, которая находилась вообще-то в очень даже большой и богато обставленной комнате в условном викторианском стиле, подошла незнакомая женщина лет сорока в типичной одежде горничной: коричневое платье в пол с белым накрахмаленным передником. Её волосы были спрятаны под чепцом, а постное лицо с поджатыми губами намекало на тяжелый характер.

— Леди Эржена, — заявила она, подойдя вплотную, — вам пора вставать. Слуги уже собрали ваши вещи. И если вы желаете успеть попрощаться с матушкой и отцом, вам не стоит терять эту возможность. Дилижанс в Хайтонхолл в любом случае отправится через час, вне зависимости от того, будете ли вы одеты или нет.

Ага…

— Ясно, — пробормотала я, впав в легкий ступор от такого внезапного заявления. — Эм-м… А вы кто?

— Леди Эржена? — тонкие брови женщины недовольно дернулись вверх, а на меня посмотрели с недовольством. — Вы решили изобразить потерю памяти? Поверьте, это ничего не изменит. Личный лекарь императора осматривал вас только третьего дня и мы все прекрасно знаем, что вы совершенно здоровы. Даже душевно. Поднимайтесь, я помогу вам облачиться. Милли и Банни к вам больше не придут, они наказаны.

М-м… Здорово. Ещё бы остальное понимать!

— А за что? — уточнила аккуратно.

Женщина выразительно вздохнула, всем своим видом давая понять, что теряет терпение, но так и быть, расскажет.

— Вы заставили Милли передать записку для его высочества, хотя вам было велено сидеть и думать о своём недопустимом поведении. Слугам же было запрещено брать у вас записки для кого бы то ни было. А Банни вы вовсе заказали принести вам настойку фуларника. Это возмутительно!

М-м… круто.

— Ясно, — вздохнула, потому что ясно ничего не было. И спросила снова: — А вы кто? Имя, фамилия, род деятельности… Ну, вообще?

Женщина поискала терпения на потолке, после чего выразительно вздохнула и преувеличенно вежливо ответила:

— Меня зовут Матильда Боуин, я экономка в доме вашего отца, герцога Адриана Инсомро. И сейчас, леди Эржена, вы теряете драгоценные минуты, упуская возможность попрощаться с родителями до того, как отправитесь в ссылку. Вы действительно считаете, что они заслужили подобное отношение к себе?

Та-а-ак! Стоп! Стопочки! Стопэ!!!

Кто я?

Уставившись на даму широко распахнутыми глазами и каким-то чудесным образом понимая, что она не лжет и я действительно умудрилась вселиться в главную злодейку романа, который читала до того, как уснула, лишь секунд через десять я тихонько хмыкнула, потому что в голове резко стало пусто.

Хотя нет. Не совсем.

Я поняла главное: в злодейку я вселилась в эпилоге, когда уже выяснилось, что главная героиня — не просто безродная сиротка, а дочь герцогов Дювай, и более того — уже стала невестой принца. Злодеи повержены, свадебный марш не за горами… Меня ждет ссылка.

Круто.

Что ж, пожалуй… Мне это интересно!

Поймав себя на мысли, что совсем даже не прочь стать попаданкой в красивую, молодую и магически одаренную девицу, потому что дома меня не ждали даже сорок кошек, которых я так и не сподобилась завести к сорока годам, я моментально воспряла духом.

И не сказать, что у меня была плохая жизнь, но всё-таки в сорок лет, имея за плечами лишь парочку неубедительных сожительств и пятнадцатилетний стаж врача-психиатра в центральной городской больнице, хочется уже пожить для себя.

Так почему бы и не так?

Билась, конечно, по краю сознания мысль, что это в принципе невозможно, а ещё скорее всего переселение души произошло потому, что я умерла… Но прямо сейчас я ничего не могла изменить и поэтому приняла волевое решение — не думать. Не думать о том, что это невозможно. Не думать о том, что умерла. Не думать о том, что внезапно сошла с ума и это просто красочные глюки.

Не думать!

Это реальность. И мне надо сделать так, чтобы вывернуть её себе на пользу. Любой ценой!

Об остальном я подумаю позже.

И я, получше присмотревшись к экономке, широко улыбнулась.

— А знаете, вы правы, Матильда. Хватит жить прошлым. Я была глупа, думая, что смогу удержать внимание его высочества нелепыми выходками, когда он нашел истинную любовь. Мои родители — самые замечательные люди и я не хочу расставаться с ними на тяжелой ноте. Помогите мне одеться!

Посмотрев на меня с легким, отчасти недоверчивым прищуром, следом экономка чинно кивнула и даже слегка улыбнулась.

— Рада слышать от вас столь благоразумные речи, леди Эржена. Прошу, пройдите в купальню.

Следующие тридцать минут я преимущественно молчала, внимательно наблюдая за тем, как экономка лично меня умывает, одевает, причесывает и прочее. Изучала уровень местного прогресса, который был условно средневековым, но в то же время канализация уже была, причем отчасти артефактная, светильники тоже были яркими, а не в виде чадящих факелов, да и в принципе уровень комфорта в увиденных мною комнатах можно было смело именовать словом «вип».

Стены обиты шикарными шелковыми обоями с изысканным растительным орнаментом, пол — наборный паркет и ковры, одежды из натуральных тканей и главное — никаких корсетов и кринолинов. Ну да, пришлось надеть не только трусики в виде вполне удобных шортиков, а так же плотное бюстье вместо лифчика, но и нижнюю сорочку, плотные чулки с подвязками, пять юбок и только потом элегантное темно-синее дорожное платье из тонкой шерсти, но в целом вещи были не только изысканными и дорогими, но и удобными.

В прическе тоже обошлось без париков и башен, Матильда очень ловко заплела несколько объемных кос и скрепила их на затылке, так что в итоге из зеркала на меня смотрела юная и невероятно обворожительная брюнетка с приятными округлостями в фигуре, ярко-синими глазами и аристократически утонченным лицом, в чертах которого проглядывали мои собственные. Разве что безупречно отретушированные и омоложенные.

При этом в волосах я заметила отдельные