Несказочная история Кейт Мэтисон - Эва Гринерс

Она не спешила подхватывать меня под руки, хотя ковыляла я еле-еле. Мы давно уже договорились: помогать, только если я попрошу.

— Кто звонил, Надюша? — я опустилась на лавочку возле входной двери. Здесь у нас росли можжевельники, хосты, астильбы — лавочку у крыльца затеняли деревья. А напротив, на освещаемой солнцем клумбе — розы, львиный зев и, плотным ковром, махровые маргаритки.

— Мужчина какой-то. Он не представился, — Надя присела рядом со мной и протянула кружку прохладного компота. Я с удовольствием выпила его, почувствовав только сейчас, как мне хотелось пить.

— Ну, перезвонит.

Мы посидели так немного. Я рассказала Наде о мальчике Гоше, который потрепал нашу драгоценность и попросила её проверить цветок.

— Сейчас посмотрю, — Надя поднялась, — вот же ж засранец маленький.

— Если что — лютики это я разрешила ему сорвать, не ругай, — предупредила я Надю. А сама зашла в дом.

Здесь было затемнено и прохладно. Стол был накрыт к обеду — на вышитой скатерти были разложены приборы, стояли тарелки и корзинка с хлебом.

Я расположилась в своём любимом английском кресле. Рядом на столике лежало несколько книг по цветоводству, один из моих авторских гербариев «Язык цветов», который я составляла на данный момент, трубка радио-телефона.

Пальцы ног нещадно ныли — в прошлую ночь разыгрался очередной приступ подагры. А ведь я даже не успела по нему соскучиться: с прошлого раза прошло всего лишь чуть больше недели. Вообще крутило все суставы. Боль была постоянной и изнуряющей. Вот почему нельзя дожить без неё? Просто тихо угаснуть, любуясь результатами своих трудов. Наверное, чтобы не было так жалко уходить. Ведь во всём должен быть смысл, даже в этих старческих болячках.

Разувшись, я опустила ступни на каменный пол — от прохлады стало полегче. В этот момент зазвонил телефон. Я немного поколебалась, прежде чем ответить. Скорее всего это по поводу экскурсий или наших фотозон. Но этим всем занимается Надя… И всё же трубку я взяла.

— Татьяна Николаевна вернулась? — голос на том конце провода звучал резко, как будто с претензией. Я тут же узнала кто это, хотя не ожидала услышать его наверное никогда в жизни.

— Игорь? — спросила я растерянно, нащупывая очки. Хотя зачем мне нужны сейчас очки, было совершенно непонятно. Разглядеть через телефон племянника?

— Ты где там бегаешь, тётушка? — рассмеялся Игорь, — я в третий раз звоню.

— Что-то случилось? — спросила я, не зная: радоваться мне или беспокоиться. Уж больно внезапным было это появление в моей жизни.

— Дык это…звоню поздравить: ты теперь звезда экрана! Увидел случайно репортаж — глазам не поверил. Присмотрелся: и точно — тётка моя! Вся из себя, как старая графиня, владения свои показывает. Думаю: ничего себе, крутая какая, просто вау!

Мне стало нехорошо от его напора и самого тона. Он был развязным каким-то. Наверное, Игорь был выпивший. Похоже на то.

Месяца два назад у меня действительно брали интервью для какого-то канала вроде «Сад и огород». Не первое, кстати. Бывало, что и раньше приезжали телевидение, блогеры. Снимали свой…как его…контент. Если я хорошо себя чувствовала, то не отказывала рассказать что-нибудь о своих растениях.

— Я тут решил, что тебе там пора уже меня к делу приобщать, — тем временем говорил Игорь, — ты ж постарше матери будешь? Вот, сколько там осталось…А наследник и не в курсе, что у тебя целое хозяйство. Этим же заниматься нужно.

Пока он не произнёс эти самые слова, я мысленно начала суетиться: нужно пригласить в гости, принять. Есть ли семья, поместятся ли все. И взволноваться успела, и обрадоваться.

А тут вон что…За наследством собрался племянничек.

Я постаралась перевести дыхание, потому что горло словно кто-то сжал твёрдыми холодными пальцами, заодно наступив на грудную клетку. В конце концов, мне удалось с собой справиться и я ответила более-менее ровно, как мне казалось:

— Рада слышать тебя, Игорь. Давненько мы не говорили.

— Вот-вот, — поддакнул радостно племянник, — а скоро и свидимся.

— Конечно. Буду рада. Как ты вообще? Женат, дети, может?

В трубке послышался дурноватый смех.

— Боже упаси! Добровольно в петлю лезть? А дети — кто их знает, может, где-то и бегают.

Мне стало совсем тошно. Пора было заканчивать разговор.

— Кстати, думаю ты должен знать, — мне снова потребовалось перевести дыхание. Вернётся Надя — пусть накапает мне успокоительной настойки. Вон как сердце заходится, — Игорь, слышишь? Так вот. Дом и землю я завещала уже. И менять ничего в завещании не собираюсь.

В этот момент нужно было нажать отбой, чтобы не слушать то, что я услышала через несколько секунд. Вошла Надя. Она взглянула на меня и вдруг встревожилась, подлетела ко мне, заглянула в глаза: «Что⁈»

— Вот ты как решила… — протянул Игорь в трубку. — Единственного племянника решила прокатить с наследством. Перед сестрой родной, матерью моей не стыдно? Я ж тебя невменяемой признаю и завещание твоё тю-тю! Оспорю! А тебя саму в психушку сдам…

Надя выхватила у меня трубку, в которую я зачем-то вцепилась заледеневшими пальцами и послушала что там шипел Игорь.

— Иди к чёрту! — твёрдо отрубила она, и нажала отбой.

— Надюша… — пролепетала я, — Надя…

— Сейчас я скорую вызову, Татьяна Николаевна! — Надя всхлипнула и принялась нажимать кнопки на телефоне.

А мне от чего-то нестерпимо захотелось спать. Так сильно, что ничего больше не имело значения. Даже боль в сердце и во всём теле стихла. Я словно погрузилась в сон, который давно хотела увидеть.

Глава 2

Постепенно приходя в сознание, я прислушивалась к себе, к своим ощущениям. Я была уверена, что у меня случился сердечный приступ. По-моему, Надя как раз вызывала скорую, когда меня унесло.

Судя по тому, что я слышала незнакомые голоса, доктора успели застать меня живой. Сначала я различала отдельные слова сквозь шум в ушах, потом стало немного отчётливее. Впрочем, смысла я по-прежнему не улавливала. Ещё и спина почему-то горела, как будто обожжёная кипятком или крапивой.

— Если взялись — нужно было доводить дело до конца! — надо мной нависла тень, по-видимому, той, кому принадлежал гортанный незнакомый мне голос, — как я теперь объясню это Брюсу? Ну, кто из вас может свернуть ей шею, а? Или я должна пачкать руки?

«Это мне