Мой грязный эксклюзив - Кэти Андрес

— Наш гость уже ждет за кулисами. Он не покажет своего лица публике. Его увидит только одна из вас, — ведущий выдержал паузу, достойную Оскара. — Та, чья ночь сегодня перестанет быть томной. Итак…

Он опустил руку в лототрон. Я, сама от себя не ожидая, задержала дыхание и крепче сжала клатч, в котором лежал мой жетон. Моя железная выдержка дала крошечную трещину — мне вдруг отчаянно, до дрожи в пальцах, захотелось оказаться той самой победительницей.

Ведущий достал шарик, медленно раскрыл его и произнес в микрофон:

— Номер… шестьдесят девять.

Рита завизжала мне прямо в ухо. А я, Карина Игоревна, женщина, которая не моргнув глазом выгоняла из зала стокилограммовых качков за неубранные блины, вдруг почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Я выиграла.

Глава 2

(За два дня до событий в клубе)

— Мам, я ушла! — крикнула из коридора Лика, хлопая дверцей шкафа.

Я как раз переворачивала сырники на сковородке, машинально поправляя растрепавшийся пучок на голове.

— А завтрак, эй? — возмутилась я, выглядывая из кухни с лопаткой в руке.

— Я по дороге куплю, деньги еще со вчера остались! Люблю! — донеслось уже из-за открытой входной двери, и следом раздался громкий щелчок замка.

Я вздохнула, покачав головой. Семнадцать лет — возраст, когда кофе из картонного стаканчика и какой-нибудь сомнительный круассан кажутся вкуснее нормальной домашней еды.

Выключив плиту, я переложила пару сырников на тарелку, налила себе большую кружку черного кофе и села за барную стойку. Утро обещало быть обычным. Через два часа мне нужно быть в своем зале, где меня ждет пара персональных тренировок и разборки с поставщиками воды.

Я лениво потянулась к телефону, чтобы пролистать ленту новостей, как вдруг экран мигнул.

Значок закрытого приложения «VelvetRoom». И короткий текст: «Mr. V добавил новое видео».

Сердце, до этого бившееся в спокойном утреннем ритме, вдруг сделало кульбит и сорвалось в галоп. Сырники были мгновенно забыты. В горле пересохло, а по телу, начиная откуда-то из солнечного сплетения, разлилась горячая, пульсирующая волна предвкушения.

Я схватила телефон так резко, что едва не опрокинула кофе, и, не разбирая дороги, рванула в свою спальню. Влетев внутрь, я с громким щелчком повернула замок на двери. На всякий случай. Да, Лика в школе, я в квартире одна, но то, что я собиралась делать, требовало абсолютной приватности.

Пальцы слегка дрожали, пока я стягивала с себя домашнюю футболку и шорты. Отшвырнув белье в сторону, я осталась абсолютно голой. Кожа покрылась мурашками то ли от утренней прохлады в комнате, то ли от жгучего нетерпения.

Я завалилась на широкую двуспальную кровать, утопая спиной в прохладных простынях. Вставила в уши беспроводные наушники, проверила звук и, глубоко вдохнув, нажала на Play.

Его видео всегда длились не больше двух минут. Две минуты концентрированного, чистого, сносящего крышу порока.

Экран потемнел, и в наушники ударил тяжелый, тягучий, невероятно сексуальный бит. К слову, я пыталась прогнать его треки через все возможные приложения для распознавания музыки — безрезультатно. Ни одного совпадения. Этот гад еще и сам писал для себя музыку. Талантище, от которого хотелось выть.

На экране вспыхнул приглушенный неоново-красный свет.

Mr. V стоял в центре пустой комнаты. На нем были только свободные темные штаны, низко сидящие на бедрах. Лицо, как и всегда, скрывала черная маска, закрывающая всё от линии волос до скул, оставляя на виду лишь жесткую линию подбородка и чувственные, слегка изогнутые в дерзкой усмешке губы.

Но главным было его тело. Идеально вылепленное, с рельефом, который я, как тренер, могла оценить на миллион баллов. И эта потрясающая татуировка — плотный, детальный рукав с агрессивными геометрическими узорами, который оплетал его левую руку, перетекал через плечо и захватывал массивную грудную мышцу, словно броня.

Я раздвинула ноги, чувствуя, как от одного только взгляда на него между бедер становится влажно и горячо. Моя рука скользнула вниз, пальцы безошибочно нашли уже набухший клитор. Я тихо выдохнула, когда подушечки пальцев коснулись чувствительного бугорка, начиная медленно поглаживать себя в такт его музыке.

На экране Mr. V сделал первое движение.

Это не был дешевый стриптиз. Это была хищная, первобытная пластика. Он двигался так, словно его тело состояло из жидкого свинца. Каждый перекат мышц, каждая изоляция бедер и грудной клетки были пропитаны животным магнетизмом.

Он поднял руки, зарываясь пальцами в свои волосы, и прогнулся, демонстрируя идеальные кубики пресса. Мои пальцы внизу ускорились, нажимая сильнее. Я скользнула двумя пальцами внутрь себя — мокрая, готовая, изнывающая.

Мистер В. позиционировал себя как доминант, и это читалось в каждом его жесте. Он не пытался понравиться зрителю. Он брал его. Подчинял.

Он шагнул ближе к камере, глядя прямо в объектив. Из-за маски его взгляд казался пронзительным, темным, проникающим прямо в душу. Он медленно провел ладонью — той самой, забитой татуировкой, — по своей груди, спускаясь к животу, пальцы скользнули под резинку штанов.

Боже.

Я выгнула спину, отрывая поясницу от матраса. Мое дыхание сбилось на хриплые стоны, которые тонули в тишине пустой квартиры. В реальной жизни я была боссом. Я командовала мужчинами, строила их, диктовала условия. Но здесь, наедине с экраном телефона, я мечтала лишь о том, чтобы этот мужчина прижал меня к кровати и заставил забыть свое имя.

Музыка стала жестче. Басы запульсировали так, что, казалось, вибрировали сами наушники.

Mr. V сделал резкий выпад бедрами вперед — имитация толчка, настолько откровенная и властная, что у меня перехватило дыхание. Следом еще один, медленнее, глубже. Он двигался так, будто трахал саму камеру. Будто трахал меня.

Его губы на экране чуть приоткрылись, словно он сам тяжело выдохнул от нахлынувшего напряжения.

Он поднял свою татуированную руку — чернильные узоры, казалось, оживали и пульсировали на вздувшихся венах, — и медленно обхватил пальцами собственную шею. Сжал так, что костяшки побелели. Это был недвусмысленный, откровенно властный жест. Он показывал, как именно держал бы свою зрительницу. Как держал бы меня, прижимая к матрасу и заставляя подчиняться каждому своему движению.

Я тихо заскулила, неосознанно сводя бедра, но тут же заставила себя расслабиться, давая пальцам больше свободы. Мой клитор пульсировал, набухший и гиперчувствительный, а влаги стало столько, что звуки моих собственных прикосновений смешивались с тяжелыми басами в наушниках.

Музыка сорвалась в грязный, первобытный, ломаный ритм. На экране Mr. V опустился на колени, плавно, как хищник, готовящийся к броску. Он прогнулся назад, опираясь руками о пол. На его коже блестела испарина. Он двигался на грани — между