Измена. О чём кричит тишина - Мария Андреевна Владыкина

- Ты меня теперь ненавидишь? Я бы ненавидела на твоём месте. Я пойму.

Мы с Кирой дружили со школы. Прошли вместе многое. Смогли сохранить дружбу и во время учебы в университете, и после, она была вхожа в мою семью. Я стала крестной её сына, а она крестной моей дочери. Казалось бы, куда уж ближе?

- Вы с Глебом любовники? – Охрипшим голосом спросила я. Удивительно, что сама я не ревела. Слишком сильно было потрясение, я будто пока не осознавала происходящего.

- Нет. – Она покачала головой, и слезинка упала с её распухшей от плача губы прямо на стол, а она стёрла её пальцем.

- Тогда я ничего не понимаю. – Я вздохнула, вздох вышел прерывистым. Плохой знак.

- Когда ты была беременна Лизой, мы переспали. Это было один раз. Мы оба были нетрезвыми. Я потом в такую депрессию впала, когда поняла, что наделала…

- Этого не может быть. – Покачала я отрицательно головой.

Полезла в сумку за телефоном, чтобы позвонить Глебу и напрямую всё спросить у него, но, достав, вспомнила, что телефон был разряжен.

- Глеб тебя любит, Валь. Правда любит. Мы оба поняли, что совершили ошибку. Пообещали, что никогда не повторится подобного, и что будем молчать. А когда я узнала, что беременна после этого…

Я помнила, как подруга сообщила мне о своей беременности. Точнее, как не сообщила. Я всё не понимала, почему она совсем перестала со мной общаться. Не звонила, не соглашалась встретиться, всегда находя какие-то дела, не писала первая…

Так прошло полгода, мне уже почти надо было ехать рожать, а я не понимала, почему моя лучшая подруга меня игнорирует. Поэтому как-то утром просто решилась и поехала к ней.

Она совсем не ожидала меня увидеть. Просто открыла дверь, и тут обалдели мы обе. Она – потому что я пришла без звонка и спроса, а я – потому что подруга тоже была беременна. Живот у неё был чуть меньше моего, но всё-таки…

Тогда она сказала, что отец ребёнка бросил её, когда узнал о положении. А ей было стыдно, что она рожает вне брака, и поэтому она не общалась со мной. И я ведь поверила! Даже жалела её, рассказывала Глебу, как ей тяжело, как не повезло бедняжке, и что нам нужно будет ей помогать…

- Глеб знает о том, что Никита его сын?

- Нет. Я не стала ему говорить. Зачем было разрушать семью? У нас бы всё равно ничего не вышло. Я знала, что он любит тебя, и со мной никогда не будет, а ты бы точно развелась с ним, если бы узнала.

Я встала с места. Взяла куртку и начала натягивать её на себя.

- Ваш салат с жареным адыгейским сыром, пожалуйста. – Невовремя подошёл к нашему столу официант, поставив на стол мой заказ.

Только потом он поднял взгляд, и заметил моё выражение лица, и то, что одна из нас была вся в слезах. Удивительно, что это была не я.

- Вы уже уходите? Могу предложить вам переложить салат в контейнер, возьмете с собой… - Растеряно пробормотал он.

- Валь, если сможешь, прости, пожалуйста, и прими Никиту. Он ни в чём не виноват, понимаешь? Он просто ребёнок. И имеет право жить со своим отцом. – Не обращая внимания на официанта обратилась ко мне Кира.

А я больше не могла вымолвить не слова. Понимала, скажу что-то и тоже разрыдаюсь прямо здесь.

Официант стоял рядом с нами, не понимая, что ему было делать. Но он беспокоил меня сейчас в последнюю очередь.

Я сунула руку в карман, не глядя достала оттуда какую-то купюру, надеюсь, что не слишком мелкую, и сунула официанту в карман фартука, в который он был одет. Потом развернулась и пошла на выход.

Разблокировала машину, села за руль и… дала волю слезам.

Я не ревела, я просто взвыла, потому что чувства, разрывающие меня сейчас изнутри, по-другому было не выпустить.

Согнувшись пополам, закричала. Мой крик наверняка было слышно и снаружи машины.

Если бы от душевой боли можно было бы умереть, то я сделала бы это сегодня вперёд Киры с её болезнью. Потому что мне словно вынули сердце, и пропустили его через мясорубку.

Через минут десять мне показалось, что я могла хотя бы просто дышать, и я завела машину и поехала по адресу, откуда с занятий надо было забрать дочь, но слёзы не прекращали литься. Словно кто-то открыл кран, и у меня не было возможности его закрыть.

Всё, чем я жила последние годы оказалось разрушено.

Всё оказалось ложью.

Доверие, которое строилось годами, сломалось за секунды.

Одно я могла сказать сейчас точно. Несмотря на заверения Киры, что это была ошибка, я была уверена, что измена – это не ошибка, это всегда выбор. И всё закончилось ещё тогда, шесть лет назад, когда мой муж выбрал не меня.

3 глава

3 глава

Я подъехала к центру, где дочь занималась подготовкой к школе, в сентябре она должна была пойти в первый класс. На лицо взглянуть было страшно. Бледная, глаза опухшие и красные, такие же красные губы и нос.

Кое-как нашла в бардачке солнцезащитные очки, и напялила на себя, чтобы не пугать людей. Да, в апреле, в сумерках, я выглядела странно, но всё лучше, чем показаться в центре зареванной.

От стресса не подумала поставить в машине телефон на зарядку, так что сейчас другого выхода, кроме как идти за дочерью лично не было.

На улице было промозгло, и это хоть чуть-чуть, но приводило в чувства.

В коридоре центра такие же родители, как и я, ждали своих чад с занятий.

Конечно, я сразу привлекла внимание мамаш, сидящих на скамейках у стен. Я старалась ни на кого не смотреть. Уставилась невидящим взглядом в плитку на полу, и стала ждать.

Занятие закончилось минут через пять, и дети громкой толпой выбежали из кабинета.

- Мама! - Закричала Лиза, бросившись мне в объятия. – Тебя Тамара Андреевна попросила зайти к ней.

Ну, супер. Только разговора с преподавателем мне в моём состоянии не хватало. Я хотела просто одеть дочь и уйти, потом сославшись на то, что Лиза мне ничего не передала, но новая инициативная молодая преподавательница успела выйти из кабинета и заметить меня.

- Простите, вы же мама Лизы? Можно вас на пару слов? – Обратилась она