Я влюбилась не в того отца - Ауриния Лавр

— Это видно, — сказал он мягко. — Вы любите свою работу.

В дверь заглянула Света, моя сменщица, с сумкой через плечо и вечными следами недосыпа под глазами.

— О, а у нас тут уже кофе-пауза? — ее взгляд скользнул с меня на Артема и обратно.

— Доброе утро, — Артем улыбнулся и жестом указал на поднос. — Капучино, если не против. Я Артем, отец Вари.

— Светлана, — буркнула она, но стакан взяла. — Приятно. Алиска, ты где такого сознательного родителя откопала? Нам бы всех таких.

Я почувствовала, как краснею. «Светка, заткнись, ради всего святого».

— Артем, спасибо еще раз за кофе, — поспешно сказала я. — Но вам, наверное, уже на работу пора?

— Да, к сожалению, — он взглянул на часы. — Варюша, будь умницей. Целую. Алиса Сергеевна, всего доброго. До вечера.

Он ушел, оставив после себя теплое, смущающее чувство в груди.

— Ну что, — Света прихлебнула кофе, прищурившись. — «Надеюсь, с корицей правильно угадал». Серьезно? Он что, флиртует?

— Не выдумывай, — я отвернулась, делая вид, что раскладываю бейджики. — Просто вежливый человек.

— Вежливый человек приносит одну чашку кофе. А не две. И не угадывает про корицу, — она не отставала. — Он без кольца, кстати. Заметила?

— Света!

— Ладно, ладно, — она засмеялась. — Но если что — он огонь. И папочка, судя по всему, образцовый. Редкая птица.

Весь день я ловила себя на том, что наблюдала за Варей. Девочка была тихой, даже слишком. Она аккуратно ела, молча играла в уголке с куклами, на занятиях поднимала руку только если была уверена на все сто. Идеальный ребенок. Без сучка, без задоринки. Как будто боялась сделать лишний звук, занять лишнее место.

«Хороший отец, — думала я, глядя, как она старательно выводит буквы в прописи. — Воспитывает аккуратность. Ничего странного».

Вечером Артем пришел одним из первых.

— Как вела себя сегодня принцесса? — спросил он, помогая Варе надеть куртку.

— Варя — умница, — ответила я. — Очень старательная.

— Это она в маму, — он вздохнул, и в его голосе впервые прозвучала легкая, едва уловимая усталость. — Перфекционистка. Спасибо, что заметили.

Он задержался на секунду, пока Света возилась с другим ребенком.

— Знаете, Алиса Сергеевна, — начал он тише. — После сада мы обычно идем в парк, если погода позволяет. Если вам по пути… может, присоединитесь? Просто прогуляться. Варя вас, кажется, уже приняла.

Мое сердце сделало глупый кульбит. Правило номер один замигало в голове красной лампочкой.

— Я… не уверена, что это хорошая идея, — выдохнула я. — Вы же родитель, а я…

— А мы — просто люди, которые идут в одном направлении, — мягко перебил он. — Без обязательств. Без подтекста. Просто прогулка. Если хотите.

В его глазах не было нажима. Только открытое, теплое любопытство.

И я, предав все свои принципы, услышала, как говорю:

— Хорошо. На пять минут.

Мы шли по осенним улицам, и Варя, держа нас за руки, периодически подпрыгивала, чтобы «полететь». Артем рассказывал смешные истории из своего офисного быта, и я смеялась. По-настоящему. Впервые за долгое время.

На перекрестке наши пути расходились.

— Спасибо за компанию, — сказал он, и его пальцы слегка коснулись моей руки, когда он поправлял перчатку Варе. Мимолетное, случайное прикосновение. От него по руке пробежали мурашки. — До завтра, Алиса Сергеевна.

— До завтра.

Я шла домой одна, и щеки горели не от ветра. В голове звучал голос Леры: «Проверь, что он разведен». И мой собственный, наивный ответ: «Ты параноик».

Но где-то глубоко внутри, в том месте, которое помнило боль от слов «ты слишком доверчивая», шевельнулся холодный, осторожный червячок.

Один вопрос вертелся на языке весь вечер, но я так и не задала его.

«Артем, а где же мама Вари?»

Глава 3. Подруга Лера

Вечером в моей однокомнатной квартире пахло корицей, ванилью и безнадегой. Я пекла печенье. Мой проверенный способ не думать — занять руки и нос. Пока замешиваешь тесто, мир сужается до чашки муки и щепотки соды. Пока вдыхаешь аромат из духовки, не чувствуешь запаха собственного одиночества.

Дверь захлопнулась с характерным для Леры ударом.

— Я вхожу! Несите лучшее вино и самые грязные сплетни! — ее голос прокатился по коридору.

Через секунду она ввалилась на кухню, скинула на стул огромную сумку-шоппер и уставилась на меня. Лера — ходячий контраст моей мягкости. Двадцать восемь лет, маркетолог в рекламном агентстве, волосы цвета воронова крыла, стрижка каре с филировкой, которая выглядела так, будто ее делали с помощью бензопилы. И глаза — зеленые, ястребиные, видящие все насквозь.

— Ты печешь, — констатировала она, снимая кожаную куртку. — Значит, либо стресс, либо влюбилась. Или и то, и другое. Давай, выкладывай. Кто он?

Я вздохнула, вытаскивая противень. Печенье получилось почти идеальным.

— Никто. Просто родитель.

— «Просто родитель» не заставляет тебя краснеть, когда ты о нем говоришь, — Лера села на табурет, взяла одно печенье и отломила кусочек. — Окей, начинаем допрос. Имя?

— Артем.

— Ребенок?

— Девочка, Варя, шесть лет.

— Статус?

— Без кольца. Говорит, в процессе развода.

Лера замерла с печеньем у рта.

— Стоп-стоп-стоп. «В процессе развода»? Алис, ты же не…

— Нет! — поторопилась я. — Ну, почти нет. Мы просто… погуляли сегодня. После сада. С дочкой.

— Ага, «просто погуляли», — она скривила губы. — И он, случайно, не приносил тебе кофе с корицей утром?

Я промолчала. Молчание было красноречивее любого признания.

— Боже мой, — Лера закатила глаза. — Он уже дарит тебе кофе и гуляет с тобой за ручку с ребенком, а ты даже не проверила, разведен ли он на самом деле? Алиса!

Ее слова задели меня за живое.

— Он не врет, Лер. Я вижу. Он хороший отец. И он… он смотрит на меня так…

— Так, как смотрел Никита? — резко вставила Лера.

Воздух на кухне стал густым и колючим. Имя, которое мы старались не произносить.

— Не надо, — тихо сказала я.

— Надо, — Лера не отступала. — Напомнить? Два года отношений. Он задерживается на работе. Ты веришь, потому что он усталый, потому что у него важный проект. Потом находишь переписку в его телефоне. «Даша-из-бухгалтерии». Смайлики, сердечки, «скучаю». А когда спрашиваешь, он говорит: «Ты слишком доверчивая, Алис. Это просто флирт. Ты все усложняешь».

Каждое слово било точно в цель. Я снова видела тот экран. Глупые стикеры. И его лицо — не виноватое, а раздраженное. Как будто это я нарушила его покой своими вопросами.

— Он не Никита, — прошептала я, но в голосе не было уверенности.

— Все они не Никита, пока не становятся им, — Лера встала, подошла ко мне и положила руки мне на плечи. Ее взгляд