Последняя дочь фараона - Ольга Владимировна Покровская

угораздило попасть в круг «своих» для Фараонши, он и сам до конца не понимал. Но осознавал, что пути назад нет. И дело даже не в том, что Ольга убьет его, реши он ее предать. Нет, дело в том, что это предательство, предательство своего, того, кого подпустили вплотную, кому доверили самое сокровенное, уничтожит ее. А этого он допустить не мог, теперь уже не мог.

– Что будет дальше? С нами? – как-то раз спросил он Ольгу.

Вечер был тихий. Над морем разгорался закат, будто кто-то опрокинул на голубую скатерть стакан Бордо. Ольга уютно устроилась в кресле на террасе их небольшого одноэтажного дома. Ник только что принес из спальни шаль и набросил ей на обнаженные плечи. Вышколенная охрана где-то там, на подъезде к бунгало, охраняла их покой.

– Дальше? – Ольга укуталась в шаль, удержала его руку у себя на плече и благодарно поцеловала костяшки пальцев. – Я рада, что ты спросил. Нужно разобраться с этой ситуацией. На тебя у полиции ничего нет, я узнавала. Только запись с видеокамеры на входе в виллу. Но это ерунда, это можно будет опротестовать. Хороший адвокат…

– Я не об этом, – перебил Николас. – Как мы с тобой будем жить дальше?

Эти дни на Крите казались волшебной сказкой. Каникулами, в которые им удалось вырваться из жутковатого мира, с которым Николас успел пока соприкоснуться только слегка. И все же того, что он видел, было достаточно, чтобы понимать, что навсегда эта безмятежность растянуться не может.

Лицо Ольги омрачилось, будто легкая тень облачком набежала на идеальные черты.

– Что касается меня, – ровно произнесла она, не глядя на Николаса, рассматривая гаснущие на подернутой легкой рябью поверхности моря краски заката. – Я выжду, когда в Турции все утихнет. Переворот, который пытались устроить военные, чтобы сместить действующего президента, не удался. Беспорядки рано или поздно закончатся, скорее всего, года через два – три. Раньше мне в Стамбул не вернуться. Значит, придется пока обосноваться где-то неподалеку. Думаю, в Баку… Да, так будет удобнее всего.

– Почему удобнее? – спросил Ник. – И зачем тебе потом возвращаться в Стамбул?

– Ну, для начала, я гражданка Турции, – улыбнулась Ольга. – И бизнесом мне удобнее всего управлять из Стамбула. Это сейчас мне пришлось залечь на дно, но ведь так не будет вечно. А пока попробую порулить из Азербайджана. Это не такое удобное место, как Турция, но все же близко к основному пути наркотрафика. Рядом Иран, Афганистан, можно держать руку на пульсе…

То, что она никак не обозначила его присутствие в своей будущей жизни, неприятно задело.

– А я? – задал вопрос Николас.

– А ты… Ты волен сам решать, как тебе жить. На мой взгляд, тебе стоит прямо сейчас, отсюда, обратиться к родителям, объяснить, что ты не похищен, что тебе ничего не угрожает, но вернуться ты пока не можешь. Наверняка у вашей аристократической семьи есть свой адвокат. Есть же? Думаю, стоит поручить это дело ему. Уверена, он сможет добиться того, чтобы видео с камеры не приобщали к расследованию, как улику. Если твои родители успели дать какие-то показания – а они могли это сделать, если их застигли врасплох, если воспользовались их шоковым состоянием от пропажи единственного сына – адвокат их опротестует. На все это уйдет несколько месяцев, но, когда дело будет улажено, ты сможешь вернуться и поселиться, где захочешь.

– То есть того, что я тебя сдам, ты уже не боишься? – поддел Николас.

Ольга прямо посмотрела на него:

– Нет, уже не боюсь. А что, должна?

Он опустился на каменный пол у ее ног, взял в ладони ее руки, поднес их к губам. Играя, слегка прикусил косточку у основания ладони.

– Ольга, послушай меня… Только не смейся! Ты ведь можешь покончить со всем этим, бросить свой чертов наркобизнес, никогда не видеть больше эти ублюдочные рожи. Я же знаю тебя, знаю, что ты сильная, благородная натура, что тебе необходимость общения с этими упярыми, которые насилуют несовершеннолетних девчонок и жестоко расправляются со своими врагами, не доставляет удовольствия. Ты не такая, как они.

– Серьезно? А я думала, я чудовище, – поддела Ольга.

Но Ник не дал сбить себя с толку:

– Продай свою долю, избавься от фирмы грузоперевозок. Чтобы все это осталось в прошлом. Подумай, ведь мы могли бы уехать в Англию, вместе. Поселиться в моей Лондонской квартире. Сделать тебе новые документы, изменить личность, чтобы никто тебя никогда не нашел. С твоим огромным опытом, ты сможешь заняться любым легальным бизнесом. И тебе не придется больше выбивать долги, бояться конкурентов и полиции. Даже если ты захочешь до конца жизни остаться домохозяйкой, денег нам хватит, я тебе обещаю.

– Думаешь, мне стоит наложить лапу на богатства семьи Казантакис? – рассмеялась Ольга.

Николас говорил так искренне, совершенно не понимая, что все, что он предлагает – не реально. Ее все равно найдут, а, главное, найдут его. Возьмут в заложники, будут пытать и высылать ей его по частям. Она никогда не сможет со всем покончить хотя бы ради того, чтобы не подставить его.

Опустив руку Нику на макушку, она взъерошила ему волосы. Затем наклонилась, вдохнула их запах и прижалась губами к его виску.

– Ник, милый, дело не в деньгах. Это тот бизнес, из которого невозможно уйти. Разве что – на кладбище. Слишком многие хотят меня убить, слишком многим я в свое время перешла дорогу. Я повязана с представителями мафиозных семей, с крупнейшими бизнесменами, с политиками. Стоит мне только на минуту отпустить вожжи, и меня тут же не станет.

Николас вздрогнул и потянул ее к себе. Ольга соскользнула с кресла на пол, в его горячие жадные руки. Обхватила за шею, прижалась крепче.

– Этого не будет, – шептал Ник, покрывая поцелуями ее шею и плечи. – Не будет! Я смогу тебя защитить. Я научусь, я что угодно сделаю…

– Я не сомневаюсь, дорогой мой отважный Ник, – отвечала Ольга. – Но чтобы ты мог меня защитить, ты сам должен быть свободным. Свяжись с семьей, обратись к адвокату, чтобы выпутал тебя из этой передряги.