Шепот пустыни: кровавая охота - София Бёрк

лишь двое: Джина и Дариус. Кассий отдал Фауста на воспитание Дариусу. Мать дампира умерла при родах. Повелитель Сейтара не слишком огорчился этому, в конце концов, чувств к человеческой женщине у него уже не было. Это была мимолетная связь.

Решение оставить ребенка, зная обо всех рисках она приняла сама, но оставила последнее письмо Кассию, и он выполнил ее последнюю волю: никто не знал, что Фауст его сын.

Сейчас он был уже оформившимся юношей, двадцати лет. Молодой, подающий большие надежды. Что-то глубоко внутри кольнуло сердце правителя. Весть о его ранении не понравилась мастеру клана.

— Ифрит? — уточнил Кассий.

— Да. Ты собираешься к нему?

— Разумеется. Он в храме Лилит?

— Сестры хорошо выхаживают раненых. Мы наладили поставки зелий с кланом Деверо. По договору нам причитается хороший процент созданных ими эликсиров.

— Только от Ифрита нет никаких противоядий, — процедил сквозь зубы вампир.

— Может стоит обратиться к Каину? — предположил Дариус. Кассий развернулся и ушел за ширму, переодеться.

Спустя час они уже шагали по дороге к храму Лилит. Он был всего один во всей столице, и послушниц в нем было не так много, но они хорошо выполняли свою работу.

Фауст лежал бледнее чем простыни, которыми его заботливо укрыли послушницы храма. Во время визита правителя, дампиру как раз меняли повязку. Правый бок был разодран от удара шипастого хвоста Ифрита. А левая рука почти до кости была разъедена ядовитой слюной монстра. Укус в ногу говорил о том, что яд уже стал распространяться по телу. Красивый темноволосый юноша метался в бреду. Он был весь мокрый. Взглянув на дампира, Кассий почему-то осознал: он не выживет.

Боль кольнула под маской правителя в самое сердце, которое вопреки всеобщему мнению все-таки билось и умело любить. Просто по-своему.

Вампир взял юношу за руку и незаметно, но ободряюще сжал в своей ладони. Фауст открыл глаза и так ясно взглянул на правителя. Кассий стислул зубы, стараясь не выдавать ни единой эмоции. Слишком много свидетелей. Он мог бы обратить Фауста, но это слишком рискованная лотерея. Человека в вампира превратить достаточно легко. А с дампирами это не работает.

— Выйдите все, — по одному взгляду Дариус понял, что хотел сделать мастер клана. Сестры-послушницы тут же вышли, оставив их наедине. Дариус вышел последним и плотно закрыл полог, поставив магическую защиту.

— Ты слышишь меня, дитя ночи и дня? — собрав мужество в кулак, Кассий сжал руку сына. Тот утвердительно кивнул, не в силах сказать ни слова.

— Ты… ты хотел бы стать вампиром?

Юноша смотрел на него своими ясными зелеными глазами. Боль искажала его лицо, он терпел из последних сил. И сам прекрасно понимал, что не жилец.

— Прости, повелитель… — едва слышно прошептал юноша и слеза потекла по щеке, оставляя мокрое пятнышко на подушке.

Он хотел уйти. Не хотел дальше этих мучений. Последний взгляд. Сжатые в кулак руки и все кончилось.

— Да направит твою душу Каин, — горе сдавило сердце вампира. Пусть он и не был привязан к сыну, но все же это часть его самого. Кассий закрыл глаза сына и покинул шатер.

— Распорядись о достойной церемонии, — сухо сказал вампир. — Я буду в храме.

Не говоря больше ни слова, он уверенно вошел в храм Каина на другой стороне улицы.

— Повелитель Ночи! Хозяин Эклипса! Я взываю к твоей справедливости. Первородный Каин, чья тень простирается сквозь века, чье сердце бьется в ритме вечной ночи! Я, Кассий Ламий, смиренно склоняюсь перед твоим величием, ища твоей мудрости в час великой скорби и опасности.

Мои земли, эти бескрайние пески, что хранят тайны первородных, ныне терзают чудовища. Не те, что рождены из нашей крови, но порождения тьмы, что пробудились от долгого сна, ведомые неведомой силой. Они сеют хаос, пожирают жизнь, и даже моя сила, закаленная веками, не может их остановить. Я чувствую, как мои владения истощаются, как сама земля стонет под их натиском. Твой дар моему клану бесценен, но даже он не способен сдержать монстров Бездны.

Я потерял сына. Потерял из-за собственного страха. Прошу тебя, проводи его душу в достойную вечность. Дай ему покой, которого он заслуживает.

Я готов на все, чтобы защитить то, что мне дорого, и чтобы обрести мир для души моего сына. Укажи мне путь, Владыка Каин. Твоя воля — закон для нас, твоих детей.

* * *

— Что скажешь, дорогой? — вампирша краем глаза следила за супругом, который делал вид, что читает, но на самом деле он был сосредоточен на зеркале истины, в котором Кассий в храме молил своего бога.

— Не вижу необходимости комментировать это, — лениво протянул вампир, перелистнув страницу книги, которую и не читал вовсе.

Лилит любовалась творением Эстель, которое нагло стащила у девушки. Картина, изображающая замок Первородных, вызывала у Лилит чувство уюта и покоя.

— Снова стащила картинку у девчонки? — усмехнулся Каин. Лилит не слишком понравилось, что супруг резко перевел тему беседы. И решила мягко вернуть его в нужное русло, а заодно и подтолкнуть к нужному ей решению.

— Пф. Она мне ее сама нарисовала. Девочка очень талантлива. Кто я такая, если не поддержу юное дарование? В конце концов она носительница части моей силы. Пусть отрабатывает оказанную милость. — Вампирша изящным движением налила вина из графина в бокал себе и супругу. — Но это не главное. Неужели, ты останешься глух к молитвам твоего любимца? — женщина поставила перед ним бокал.

— Он не мой любимец, — холодно произнес вампир и подарил супруге предупреждающий взгляд. Но Лилит это давно уже не пугало. Вампирша знала, что это лишь маска, которую Каин привык носить из-за своей силы. Такая сила требует особой ответственности и накладывает обязательства в том числе и на поведение. — Но ты права. Я возьму душу мальчика. Вампир щелкнул пальцами и в багряной дымке на руке вампира возникла алая сфера.

— Душа дампира прежде не была в Элизиуме Эклипса, — Лилит завороженно смотрела на переливающуюся душу в руках Первородного.

— Он заслужил. В конце концов на пути к силе могут быть и такие преграды. Он должен это пережить. К тому же, Кассий знал о том, что его ожидает.

— О, ты про родовой браслет?

— Я добавил в артефакт кровавый оникс с каплей своей крови и заклинанием. Теперь он показывает истину.

— И ты