Тайная адептка в военной академии - Татьяна Антоник

Мы не бедствовали, но до знати было…

Естественно, наши родители исключением не стали. Чиновники средней руки, не ступавшие на высокие должности, они из кожи вон лезли, чтобы получить хотя бы кроху внимания от высшего круга.

Понятия не имею, как матери удалось, но она пристроила нас в самые крутые, самые вожделенные учебные заведения. Жаль, что усилия ее прахом. Не то чтобы мы не ценили ее старания…

Из меня благородная девица, это как жабу в платье нарядить. Я буду квакать, поправляться, а потом выдам что-то грубое и неприличное.

А из Александра кадет – это как ребенка вывезти на поле боя. Он сильный юноша, честный, но это не про бои, а про битвы, кто лучше приложит гитару об пол.

И дары совершенно неподходящие. Я иллюзионист и огневик, а Алекс владеет ментальной и актерской магией.

Родители будто издеваются! Сами сетовали, что нам бы обменяться.

Я мечтала, чтобы женщинам разрешили поступать в ШМАК, а по нашему, издевательскому, в Шмакадемию. Брата устраивало нынешнее место обучения. В нем были курсы по музицированию. Не готов он к строевой службе, он на ранней побудке споткнется.

– Я туда не пойду, – обозначил Алекс, оставшись со мной наедине. – У меня концерты на весь год расписаны, а у кадетов выход только при наличии отличной учебы.

Мы оба знали, что все основные предметы тот завалит.

– Прикинь, как ты удивишься, узнав, что я к благородным девицам не стремлюсь, – закатила я глаза.

Александр в голос заржал, представляя меня в платье с узким корсетом и с крохотным песиком в сумочке. Я повернулась и застыла. В мыслях образовался настоящий сумбур, ведущий к катастрофе.

Мы невероятно похожи. Словно одно лицо. Он смазливый блондин с голубыми глазами и пухлыми губами, высокий, жилистый, очень худой. А я его женская копия. Одно различие, это моя отращенная шевелюра, достигавшая ремня джинс.

– Они ведь не отстанут, – заключил брат, имея в виду заботливых предков.– Сами заберут документы.

– Надо действовать на опережение.

Не буду скрывать. Услышав название кадетского заведения, сердце дрогнуло. Я неистово захотела туда попасть.

Это же просто. Как двумя пальцами об асфальт, как отобрать конфету у ребенка. Даже волосы отрезать не придется. Наложить иллюзию, взять дедовский амулет, подаренный лично мне…

И академия меня примет. Поступление требует капельки крови, а я принадлежу роду Перл. Артефакт не будет разбирать, девушка я или мужчина.

Но если со мной сложностей нет, то с Алексом возникали. Подкупить администрацию Атарийской академии не составляло труда. Тамошний ректор и деканы жаждали денег. Они бы подделали документы, но кому-то придется отправиться в Пресьенский институт.

– Инга, – выпалила я.

– Инга Бекманн, – одновременно со мной проговорил парень.

Есть у близнецов одна способность. Мыслим мы одинаково. Я свела общие ниточки и сочла, что мне выпал удачный шанс попасть в Шмакадемию. Брат и слова не сказал, но подумали-то мы одинаково. Он тоже просчитывал варианты, не сомневаясь, что я мечтаю учиться в кадетке.

Он не идиот, хотя прикидывается.

В целом, Алекс с младых ногтей вычислил правило, что в большой семье, чтобы тебя никогда, никто и ни о чем не просили, нужно один раз серьезно облажаться.

Короче говоря, к уборке, сбору документов, к дипломатическим визитом моего брата не привлекали.

У нас была общая знакомая, точнее, моя подруга. Она вечно тараторила про Пресьенский институт. А ведь никому и не ведомо, как выглядит Алисия Перл, какое у нее лицо. Инга тоже шатенка, тоже голубые глаза, да она идеальный кандидат.

– Но надо с ней поговорить, – прочитал мои мысли Алекс. – И чтобы она как-то от родителей отбрехалась.

– Заплатим и за нее, – отмахнулась я рукой.

Барышни, обучавшиеся в вышеназванном заведении, выходили замуж в течение пары лет. Полагаю, женихам плевать, на чье имя будет выдан диплом. А родители у Инги принадлежали очень ушлому слою населения. Попросту, к мошенникам. Кажется, отец ее совершал какие-то сделки, а мать пространственно гадала на картах. Определенно, дочку за предприимчивость ругать не будут.

Моих накоплений хватало на год-два, заберу все карманные брата, а родители нас любили и в содержании не обижали. Не буду требовать в Шмакадемии каких-то особенных изысков, а Алекс сократит свои расходы. Мы вывезем. Будет преступно, если не осилим.

– Все равно, Сия, – погладил он меня по голове, – это мошенничество. Если нас обнаружат…

– Что тебе дороже? Твоя гитара или подъем в шесть утра? – съязвила я, вызывая в парне противоречие.

– Гитара. Я и тебя на нее променяю.

– Вот и оставь слезливые замечания для своих фанаток. Хочешь сдрейфить, давай. Или сам в себя не веришь?

Я отвратительная родственница, игравшая на самоуважении. Александр был действительно талантливым исполнителем, с хорошим голосом и харизмой. Он заимеет успех… надеюсь.

А я ждать не готова. Шмакадемия принимала студентов лишь в определенном возрасте, в определенное время, исключительно юношей, исключительно мотивированных. Все выпускники становились генералами или адмиралами. Правители там учились, и тут я, девчонка.

– Все круто, – закатил глаза братишка, – но сначала разговор с Ингой.

На следующий день, не дожидаясь подъема родителей, мы понеслись выполнять свой план. Предварительно я списалась с подругой и попросила увидеться со мной поутру в одном студенческом кафе.

Инга, слава богам, всегда была пунктуальной и ответственной. И умной, что играло нам на руку.

– Привет, – я уселась, а рядом устроился Алекс. – Не долго ждала?

– Кофе заказать успела, – взглянула девушка на часы. – Что-то случилось? Новый концерт? – она постаралась скрыть эмоции, но выходило плохо.

Брата и его творчество она терпела исключительно ради меня. И ненавидела посещать подвальные клубы города ради его бренчаний и завываний.

– Нет, но кислую мину с лица убери, – не заржавело за парнем, – мы по делу. Как тебе перспектива – учиться в Пресьенском институте?

– Отличная, – Инга вертела соломку в ладонях и не показывала своего интереса. – К чему вопрос?

Но я-то заметила огонек, блеснувший в ее глазах. Она бы и рада туда уехать, не отождествлять себя с родными, чья слава пошла по не только по столице, но по всей Атарии, и не могла. Средства не позволяли.

Вкратце описав свою ситуацию, ни разу не солгав, я откинулась на спинку скамейки, дожидаясь ее решения.

– Хм, – постучала она пальцем по пухлой губе. – А