Я подарю тебе новую жизнь - Юлия Резник

Вычленить суть из сбивчивого рассказа женщины было непросто. Но Стахович справился.

— Сколько лет?

— Ч-что?

— Сколько лет сыну, спрашиваю, соберись, Лесь. Совершеннолетний, нет?

— Пятнадцать ему… А ч-что?

Да ничего, наверное. Со стороны закона парню ничего не грозило, хоть совершеннолетним он бы оказался, хоть нет. Олег просто хотел для себя понимать, с кем ему придется иметь дело. Пятнадцать — это уже плюс-минус взрослый человек, так? Если, конечно, парню не передались некоторые ментальные особенности развития матери…

— Пятнадцать?! Пятнадцать, Лесь, ты серьезно?! — сорвало Стаховича.

— П-прости, — зарыдала в трубку. А он… Он не то что слез ее никогда не видел, он не видел ее в плохом настроении. Собственно, в этом и была ее особенность, да… В исключительных доброте и простодушии, граничащих где-то с глупостью. Этим она ему и нравилась. Своей чистотой. Полным отсутствием второго дна. Абсолютной неспособностью ни к каким манипуляциям, которых он за свою жизнь при власти наелся.

— Все-все, Лесь. Мы это потом обсудим. Сейчас дай-ка мне Игоря…

— А п-папы нет. Он э-того всего не выдержал.

— Умер? — замер Олег.

— Нет. Сердце. Забрали в больницу. Олег… — жалобно окликнула Стаховича Леся и ничего больше к тому не добавила.

— Я приеду.

— Спасибо. Жду.

И все. Конец связи.

Стахович сунул трубку в карман. Покачал головой. В этом она, блядь, вся. У нее там пиздец полный, жизнь рушится. А ей достаточно одного его слова, чтобы обрести почву под ногами. Вот бы все так в него верили!

Сын. Охренеть просто. Почему… Почему она не сказала?! Точно не из подлости. Очевидно, для этого была какая-то стоящая причина. В смысле — стоящая, если на ситуацию смотреть сквозь ее своеобразную оптику, недоступную для обычных людей.

Мелькнула мысль все-таки позвонить Игорю. От него можно было бы добиться ответов. Леськин отец Стаховичу даже нравился. Когда он перестал пылить на тему того, что Олег трахает его дочку, они с ним даже подружились.

«Нет, — решил Стахович, — мало ли в каком он состоянии. Не надо беспокоить! Еще не хватало, чтобы ему стало хуже. Кто тогда за ней будет приглядывать?»

Растирая грудь, вышел в коридор.

— Олег Николаич, — с упреком протянул начальник охраны.

— Мамаева мне набери. И Коробкова. Через полчаса выезжаем в К*. Как быстрее? Бортом? Или машиной?

— Не положено же, Олег Николаич, — заканючил Пехов.

— Выполнять, — рявкнул Стахович. И тут же сдулся, дернув вниз узел галстука, произнеся гораздо более мирным тоном. — Визит, как ты понимаешь, неофициальный. «Потеряй» меня дней на пять.

— Борт на всех радарах засветится.

— Тогда поедем машиной! Но без всяких хороводов, хорошо, Жень? И прежде…

— Да-да, Мамаев и Коробков. Что случилось-то?

Пиздец. Вот что случилось. Ему бы это как-то осознать. Уложить в голове. Не свихнуться. И ей шею не свернуть. А для этого не мешало бы выяснить, как так вышло. С этим поможет Мамаев, а Коробков проследит, чтобы Игорю оказали всю необходимую помощь.

Примерно через час у Олега была уже полная картина происшедшего. Богдан! А не Данил, как было подумал Стахович, когда Леська обронила свое бабско-нежное «Даник», нарвался на мошенников. Действовали те, если верить Мамаеву, по довольно стандартной, знакомой всем ментам схеме — сначала звонит «курьер» и просит назвать код для доставки, которую потенциальная жертва и правда ждёт. Та его диктует. Связь обрывается. Тут же приходит сообщение о том, что аккаунт доверчивого бедолаги взломан, а на его имя открыт счёт, через который якобы уже прогнали деньги каким-нибудь террористам. Ложь все — от начала и до конца разводка. Но жертвы верят. Все очень правдоподобно. Очень… Пользуясь человеческим страхом, жертву берут в оборот. Подключаются профессиональные психологи. Давят жёстко, не давая опомниться. Запугивают, запутывают, ведут шаг за шагом, якобы от лица правоохранительных органов. В итоге люди отдают всё. Сбережения, квартиры, последние деньги. И залазят в долги… Которые им и за всю жизнь не отдать.

К счастью, в случае с Богданом обошлось без кредитов. Малой просто вынес весь нал, что умудрились припрятать на черный день мать с дедом. «Следователь» убедил ребенка, что деньги нужно задекларировать, иначе при обыске у его близких будут проблемы. Ну и верил Богдаша, до последнего верил, что всё ему вернут после описи. И лишь когда понял, что его развели, исчез.

Олег переживал, уж не втянули ли его эти смертники в какие-то свои мутные схемы. Но еще больше он боялся того, что мальчик, которого он не знал, но который был похож на него — так, как только сын может быть похож на отца, просто не выдержит и что-нибудь с собой сделает. Из беды Стахович его бы вытащил. А вот с того света — нет…

Глава 2

Потерять президента не так-то просто. Даже на несколько дней. Тут же… Стахович вообще не знал, на сколько задержится. Казалось, того, что наворотила Леська, ему и за жизнь не расхлебать. Или они оба наворотили…

Без охраны тоже никто бы его не пустил. Вот тебе и неофициальный визит, м-да. Только и того, что никаких мигалок и номеров с соответствующими отличиями. А в остальном — впереди шла «пустышка» — неприметный седан. Внутри находилось двое. Один за рулём, второй «на ухе». Им полагалось проверить дорогу на предмет скрытых угроз.

За седаном, с заранее оговоренным интервалом, двигалась основная машина. Чёрный, также ничем не выделяющийся внедорожник. С виду никто бы и не подумал, что там внутри и броня, и спецсвязь, и надежное экранирование от любого вида воздействия. А еще человек, которого не должно быть на этой трассе.

Стахович сидел на заднем сиденье, расслабленно откинувшись на спинку, но даже эта расслабленность была иллюзией. Олег не отдыхал. Он и тут все-все контролировал.

Сзади, на дистанции, держалась ещё одна машина с группой прикрытия. И не сказать, что он навел кипиша — кортеж даже меньше обычного. Но спешкой он парням работы, конечно, подкинул.

Машина шла быстро. Асфальт тянулся гладкой лентой. Даже фрицы бы обзавидовались. Строительством этой дороги Олег занимался сам. В смысле, оно несколько лет было на его личном контроле. Иронично, конечно, что дорогу к ней он выстроил собственными руками. В прямом смысле — продавил, выбил бюджет, дожал. Чтобы потом ездить по ней как вор. Несколько раз в год. Если везло — два или три. Но чаще — не больше раза. Был еще год, который