Счёт 2:2 (не)выносимый наёмник - Мэри Лисичкина

Но вместо того чтобы немедленно броситься к окну, этот сумасшедший сделал то, от чего моё закипающее возмущение испарилось, уступив место дикому, оглушающему шоку. А потом возмущение возросло в разы!

Он подошёл вплотную. Так близко, что я почувствовала кожей жар его тела, пахнущего парфюмом с нотами дорогого табака, озона и чистого адреналина. Этот смертник скользнул взглядом по моей фигуре в обтягивающем комбинезоне, и в его голубых глазах вспыхнуло такое откровенное, голодное мужское желание, что у меня перехватило дыхание. Он еще и извращенец? Его возбуждают неподвижные брёвна?

– Знаешь, – тихо, с хрипотцой произнес он на самое ухо, касаясь пальцами моей щеки. Его ладонь была горячей, чуть шершавой, и от этого простого прикосновения по замороженному телу побежали миллиарды искр. – Ты чертовски хороша, когда злишься. Настоящая дикая кошка. А я обожаю диких кошек.

Он обхватил мою талию, рывком притягивая моё онемевшее тело к своему жесткому, как каменная скала, торсу. Синтетическая кожа моего костюма затрещала от этого напора. Я оказалась зажата между его крепкой грудью и зеркальной стеной.

А в следующий миг он усмехнулся порочно и искушающее, а затем его губы накрыли мои.

Это не был деликатный поцелуй. Напротив. Это было вероломное, собственническое и безумно горячее вторжение. Он целовал меня так, словно имел на это полное право, сминая мои губы, заставляя кровь в моих жилах не просто бежать, а закипать, превращаясь в лаву. Я была парализована, я не могла оттолкнуть его, даже не могла укусить. А самое поганое в этой ситуации, что, к своему глубочайшему стыду, внутри меня всё сладко перевернулось. Разум кричал: «Убей его!», а тело предательски плавилось от этого урагана страсти.

Вот-вот вбежит охрана и расстреляет нас на месте, а мой разум плавится от сокрушительной страсти, которую обрушил на меня наёмник.

Когда он, наконец, собирался прервать поцелуй, действие парализатора начало слабеть, и я что было сил укусила его за губу. Он не ожидал от меня такой прыти и глухо застонал, а я почувствовала ликование. Знай, мудак, Лекси Свон просто так не сдаётся!

Я тяжело и рвано дышала, а в голове шумело похлеще, чем при перегрузке в гиперпрыжке. На его губах играла всё та же самодовольная ухмылка, но дыхание тоже сбилось.

– Дикая кошка! До встречи, куколка. Карту я забираю, но твой поцелуй… пожалуй, это лучший бонус к гонорару, – подмигнул он мне.

Мерзавец!

Наёмник резко развернулся, взлетел на подоконник. Чёткое круговое движение рукой и идеально круглое стекло вывалилось наружу. Этот пират голубоглазый, нырнул в проделанный лаз на прощание, салютуя мне тубусом, и растворился в сумерках Рантура.

Я продолжала стоять статуей посреди воющего кабинета. В растрёпанных чувствах, с пылающими губами и абсолютно пустой головой. Но времени на рефлексию мне не оставили.

За дверью кабинета раздался тяжелый, синхронный топот сапог личной охраны барона. Ручка массивной двери дёрнулась. Паралич начал медленно отпускать мои пальцы, но времени у меня нет. Толпа охранников вот-вот должна вломился внутрь. На размышления оставались доли секунды.

Глава 3. Профессиональная гордость и чужие деньги

Глава 3. Профессиональная гордость и чужие деньги

Лекси Свон

В коридоре топало как минимум отделение. И судя по звукам, они не собирались вежливо стучаться и спрашивать, как у меня дела.

Бум! Бум! Бум!

Паралич отпустил мои ноги в самый последний момент – ровно тогда, когда тяжелая бронированная дверь кабинета разлетелась от направленного взрыва, и внутрь ворвалась охрана барона. И главным предводителем её ни кто иной, как грозный и массивный, словно медведь представитель планеты Аркоит.

– Стоять, воровка! – рявкнул мужчина. В его руках тяжелый армейский плазмомет, ствол которого уже светился нехорошим, предвещающим скорые похороны синеватым светом. И этот свет был направлен аккурат мне в лоб.

Не надо быть гадалкой: судя по выражение лица, он мгновенно сложил два и два, что я не просто сюда пришла интерьером любоваться, а за картой. Ну а кто тут виноват? Исключительно его идиот-наниматель. Хвастаться на всю галактику своим приобретением – это прямой вызов любителям редкостей. А я что? А я люблю деньги!

Так вот, вы когда-нибудь видели разъяренного аркоитанца, у которого из-под носа уводят артефакт стоимостью в три планетарных бюджета? Зрелище, скажу я вам, глубоко на любителя.

На очень специфического любителя тяжелой артиллерии и гарантированного летального исхода.

Мамочки, да он же размером с малый десантный шаттл!

И самое обидное, что в руках у меня тубуса нет, можно сказать, я вообще не при делах! Стырил – брюнет, а отдуваться – мне!

– Ага, разбежалась. Уже шнурки на ботфортах завязываю! – огрызнулась я.

Мозг сработал быстрее, чем вернулась окончательная чувствительность в пальцах. Тормозить было нельзя – плазма не разбирает, профессионал ты или мимо проходил, она просто превращает тебя в кучку аккуратного пепла за долю секунды.

Совершив умопомрачительный кувырок назад, я буквально взлетела в воздух. Кожаный комбинезон натянулся на спине, жалобно звеня микро-карабинами, но выдержал. Секунда – и я ласточкой вылетела в то самое окно, в которое мгновение назад испарился мой голубоглазый грабитель.

Вслед за мною из окна вылетел заряд плазмы. Ну что сказать – батенька, а вы мазила!

Воздух ночного Рантура швырнул мне в лицо пригоршню ледяного ветра и запаха озона. Высота – сороковой этаж. Внизу – огни парка, похожие на рассыпанный бисер, и очень, очень твердая земля. У обычного человека в этот момент вся жизнь пронеслась бы перед глазами, но у наёмников вместо жизни проносится калькулятор стоимости страховки. А моя страховка, увы, истекла ещё в прошлом стандартном месяце.

Активировав на лету портативный грави-зацеп на левом запястье (да-да, на том самом, которое до сих пор помнило горячие пальцы этого невыносимого гада), я прицелилась в декоративный карниз этажом ниже.

– Ну же, миленький, не подведи! – выдохнула я.

Магнитный шнур выстрелил с тихим хлопком. Металлическая «кошка» намертво впилась в композитную кладку. Рывок! Меня крутануло так, что в суставах хрустнуло, а в глазах на мгновение потемнело. Грави-компенсатор на зацепе жалобно пискнул, отрабатывая перегрузку, но сработал как надо. Я самортизировала корпусом, погасив скорость падения, отцепила трос и мягко – ну, насколько это вообще возможно при падении сорокового этажа – приземлилась на густую, ухоженную клумбу городского парка.

Под задом что-то хрустнуло. Упс! Надеюсь, я не сильно повредила местную фауну. Особенностью планеты является то, что растения тут плохо приживаются. Ну, извините, приземлять мою драгоценную