Вершитель хаоса - Марина Адлер

Алекса. Комната начинает кружиться. Я понимаю, насколько все серьезно без лишних предупреждений. Звонок обрывается, встаю, уставившись в экран телефона. Мои руки трясутся. Где-то вдалеке слышен голос ведущего, который зовет меня на сцену. Мне нужно выступать. Мне нужно танцевать перед продюсером. Мне нужно получить этот контракт. Но Алекс. Мой Алекс. Я должна выручить брата. Он просто глупый наивный мальчуган… Нет ничего важнее брата.

Я беру сумку, вытаскиваю вещи, быстро натягиваю свое светлое платье, белые носки, берцы, косуху и распускаю темные кудрявые волосы, которые не успеваю расчесать. Просто надеюсь на то, что они слишком короткие, длиной всего чуть ниже плеч, и причешу их пальцами по пути, чтобы выглядеть опрятно, скрывая сколько на них воска.

Темную бордовую помаду и сценический грим решаю оставить, хоть сегодня он уже не понадобится. Софи прибегает, чтобы поторопить меня и замирает, смотрит с удивлением. В голубых глазах подруги мелькает удивление, затем понимание и грусть. Она осознает, что случилось нечто страшное лишь по выражению моего лица.

— Элис? Ты куда? Твой номер!

Я не отвечаю. Я просто подхватываю сумку за кожаный ремешок и бегу. Слезы катятся из моих глаз, когда ловлю такси на улице. Мне до чертиков не хочется покидать концертный зал. Не хочется терять возможность, о которой так долго мечтала. Но я должна.

Такси едет по вечернему Лондону, а я сижу на краю сиденья, вцепившись в ремень безопасности. Город мелькает в окне размытыми пятнами огней и теней построек. Дождь сделал улицы блестящими и унылыми. Окно машины приоткрываю, чтобы не задохнуться ядами жизни. Уличный воздух охлаждает разгоряченное лицо, пахнет озоном и сыростью опавшей листвы. Темнокожий водитель смотрит на меня в зеркало заднего вида с сочувствием.

— Тяжелый день или неразделенная любовь? — спрашивает он с акцентом.

Я не отвечаю, просто киваю ему и смотрю в экран телефона. На сообщение, которое пришло. Адрес в Ист-Энде, в той части города, где почти никогда не бывала. Старый Лондон, окраина. Мама запрещала бывать там одной. И это въелось в память навсегда. После смерти родителей, их ежедневные советы обрели иной смысл, становясь святыней.

Горький ком утраты и горя падает мне в желудок, когда тяжело сглатываю, вспоминая об аварии. Стараюсь дышать, не думать о плохом весь путь. Смотрю в окно и вижу, что мы подъезжаем к указанному адресу. Это переулок, узкий и темный, зажатый между старыми кирпичными зданиями. Фонари мерцают, словно вот-вот погаснут. Быстро расплачиваюсь с водителем наличкой и выхожу из машины. Видно, что мужчина переживает за меня, но не лезет не в свои дела. Просто трогается и уезжает.

Переулок пахнет сыростью и помойкой. Мочой? Может быть и чем-то похуже. Место действительно злачное. Иду вперед быстрее, чтобы миновать выстроившиеся в ряд у одной из стен домов мусорные баки. Лужи отражают свет фонарей, как маленькие зеркала. Я иду по переулку, прислушиваясь к каждому звуку. К каждому шороху.

Страшно. Очень страшно...

Дергаюсь от неожиданности, когда в меня ударяет поток ветра. Немею от ужаса, ведь это… Слышу шепот. Прямо над ухом. Кто-то шепчет мое имя.

— Элис... — Четко ощущаю чье-то горячее дыхание на своей щеке.

Резко оборачиваюсь, но переулок пуст. Совершенно пуст. Ни одной живой души. Только я, ветер и темнота. Показалось... Из груди вырывается вздох облегчения. Сердце с грохотом отзывается в груди.

— Это ветер, — говорю я себе. — Просто ветер между зданиями. Просто мое воображение, разыгравшееся от страха. «Я не схожу с ума. Я не схожу с ума», — Прижимаю пальцы к вискам и пытаюсь сконцентрироваться на случайном рисунке на стене здания: граффити в виде колоды карт. Ярко-красные и черные краски, масти карт. Это, должно быть, своеобразный указатель к нужному месту. Подсказка. Становится легче, я почти у цели.

Внутри понимаю, что это был не ветер. В воспоминаниях вновь картинки прошлого: кошмары, таблетки, врачи, авария, гибель родителей. Я продолжаю идти, прижимаясь к стене и мысленно обещая себе, что непременно отдохну и схожу к своему доктору. Обязательно возобновлю курс лечения и избавлюсь от кошмаров, бессонницы. Стану заботиться о себе больше.

Ищу клуб глазами, но вижу только закрытые двери и разбитые окна подворотни. Достав телефон, звоню Алексу.

Трубку, конечно, берет он. Мистер Хаос. Его голос звучит почти весело.

— Мисс Элис! Вы уже прибыли? Как быстро. Я впечатлен.

— Где мой брат? — спрашиваю я, стараясь, звучать твердо.

— Ваш брат в безопасности. Пока. Но вам нужно поторопиться. Мое терпение не бесконечно, хотя я уверен, что оно намного обширнее, чем ваши возможности. — Смеется он.

— Я не знаю где этот клуб. Адреса недостаточно. — Стараюсь не реагировать на очевидный сарказм.

— О, вы найдете его! Ищите ржавую дверь. Железную. Очень старую. Вы её узнаете, когда увидите. Скажите охраннику кодовую фразу, и вас пропустят.

— Почему именно эта фраза? Почему десять шиллингов и шесть пенсов?

Он смеется. Его смех звучит как разбивающееся зеркало. И как разбивающиеся мечты.

— Потому что это цена, мисс Элис. Цена входа в мой мир. Цена, которую платят те, кто хочет спасти то, что им дорого.

Звонок обрывается. Я стою в темном переулке, с телефоном в руке, и понимаю, что только что согласилась на что-то страшное.

Я вижу её. Дверь. Ржавую, железную, почти невидимую в темноте. Она такая, словно её никто не открывал столетие. Краска облезла, обнажая ржавчину, которая выглядит как кровь, высохшая на металле. Подхожу и стучу.

Глава 2. Вход в хаос

Железная дверь звучит под моим кулаком с глухим эхом, который разносится по переулку и тут же поглощается влажным воздухом лондонской ночи. Я дрожу — не от холода, хотя октябрьский ветер пробирает насквозь, а от страха и адреналина, который бушует в крови. Мое сердце колотится так быстро, что боюсь, может сбежать из груди прямиком в горло.

Дверь приоткрывается, и передо мной предстает громила — высокий, широкоплечий мужчина с лицом, которое выглядит так, будто его много раз переламывали и собирали заново. Его серые маленькие глаза холодные, безразличные. Он смотрит на меня сверху вниз, потирая лысую голову рукой, оценивая, будто какой-то товар на рынке.

— Я... я ищу клуб, — выдавливаю из себя, стараясь говорить уверенно, хотя голос дрожит. — Мне нужно войти.

— Пароль, — бросает он коротко, не двигаясь с места.

Я вспоминаю слова того человека, мистера Хаоса, и произношу их, чувствуя себя идиоткой: