Психо Фейри - Жасмин Мас

Я улыбнулся сестре и наслаждался ее энергичным присутствием. Ее смуглая кожа была залита здоровым румянцем, а поразительные черные волосы имели естественные ярко-зеленые пряди, гармонирующие по цвету с ее изумрудными глазами.

С большими глазами на лице, совсем скоро она станет красивой молодой женщиной. И столь же скоро я убью любого мужчину, который осмелится к ней прикоснуться.

Живот свело от тревоги.

Мир оборотней был жестоким местом с жестокими жителями. Мне не нравилось, что Джесс приходится расти в таком суровом мире.

Она заслуживала лучшего.

Вместо того чтобы погружаться в вихрь тревог из-за женщин в моей жизни, я мягко помог своей пожилой матери вернуться в кресло.

Затем, с радостным возгласом, я подбросил Джесс в воздух, словно она все еще была младенцем.

Джесс завизжала от восторга, когда я с легкостью подкидывал ее, и я почувствовал, как сердце наполняется благодарностью за мою неестественную силу и колоссальные размеры.

Именно в такие моменты я радовался тому, что был чудовищно силен.

Потом мы устроили шуточную борьбу, в ходе которой я без труда швырнул ее на землю раз десять подряд.

Джесс снова и снова вставала и бросалась на меня, будто у нее был хоть какой-то шанс.

Через несколько минут она была вся мокрая от пота и задыхалась, растянувшись на меховом ковре. Лично я даже не вспотел, но лег рядом с ней в знак солидарности.

Она принялась посвящать меня во все городские сплетни. В какой-то момент она сказала что-то о том, что ее укусила белка, а она укусила белку в ответ?

Честно говоря, я не стал в это углубляться. Я просто был благословлен тем, что снова оказался со своей семьей.

Я был счастлив, потому что она была счастлива.

— Я всегда ношу цепочку, которую ты мне подарил, — Джесс продемонстрировала золотое украшение, продетое в единственную ярко-зеленую косу на ее голове.

Это была длинная золотая цепочка с цветком на конце.

— Я тоже, — я поднял такую же цепочку, продетую в одну из моих многочисленных кос, и мы улыбнулись друг другу.

Джесс нежно провела рукой по моему украшению, затем махнула рукой в сторону дивана.

Каким-то образом я о нем забыл.

Она прикусила ноготь.

— И еще я хотела тебе сказать. Приходил мужчина в плаще и с безумно яркими голубыми глазами. Он поговорил с мамой. Он убедил ее… ну, ты понимаешь.

Мы оба вскочили на ноги.

— Нет, Джесс, я не знаю, — тихо сказал я и пригвоздил ее своим альфа-взглядом — тем самым, от которого беты передо мной дрожали.

Джесс поджала губы, но не отвела глаз.

Она открыла и закрыла рот, но так ничего и не сказала.

Я задал ключевой вопрос:

— Почему на нашем диване сидят четыре маленькие девочки?

Джесс захихикала, прикрыв рот рукой.

— Мы не маленькие девочки, — в унисон сказали две девочки на диване. Это были близняшки с одинаковыми огненно-рыжими волосами, голубыми глазами и загорелой кожей.

Я поджал губы, раздумывая о целесообразности вступать в спор с десятилетками.

Меньшая девочка рядом с ними добавила:

— Да, я тоже не маленькая!

У нее были ярко-розовые волосы, такие же розовые глаза и темная кожа. Я прикинул, что ростом она около четырех футов и младше близнецов. Определенно маленькая.

Самая крошечная девочка, сидевшая на краю дивана, закатила глаза и подняла руку.

В отличие от остальных, у нее не было яркой внешности. Ее темные волосы в свете огня отливали смесью черных и темно-синих прядей.

Большие темные глаза смотрели на меня в упор и резко выделялись на фоне ее бледной кожи.

Все девочки выглядели по-своему необычно, но в ее цветах было что-то тревожное.

Я с недоумением уставился на ее поднятую руку, пока она выжидающе не приподняла бровь, и тогда я понял, что она хочет, чтобы ей дали слово.

— Эм, да? — я указал на нее.

Она кивнула и с облегчением вздохнула.

— «Маленький» — понятие субъективное. Все зависит от сравнения, и, откровенно говоря, довольно невежливо с твоей стороны определять нас именно так.

У меня отвисла челюсть, и я молча уставился на нее.

Я — бывалый альфа ростом под семь футов, покрытый сотнями фунтов мышц и способный обращаться в свирепого медведя, только что был снисходительно отчитан ребенком.

Мне больше ста лет, ради Бога солнца, а эта девочка смотрела на меня с такой интенсивностью, что мне хотелось отвести взгляд.

— Эм… — я с трудом подбирал слова, пока все четыре девочки на диване сверлили меня взглядами.

Джесс ухмылялась рядом и переводила взгляд с меня на них, будто все это было отличным развлечением.

Наконец, после долгой неловкой паузы, Джесс громко хлопнула в ладоши и вырвала нас всех из странного соревнования взглядов за доминирование, которое я уже был готов проиграть.

— Это наши новые сестры!

У меня подкосились колени.

— Что? — наконец выдавил я, повернувшись к матери.

Она спала в своем кресле, тихо похрапывая, возраст брал свое.

Я свирепо посмотрел на Джесс и попытался обрести внутреннее спокойствие.

— Я был здесь всего месяц назад, как за это время у тебя появилось четыре новых сестры?

Мир оборотней был холодным и жестоким местом, и сироты в нем встречались нечасто. Дети часто умирали.

Это было ужасно, но такова была реальность этого мира.

Желанные дети не всегда выживали в лютом холоде, что уж говорить о нежеланных.

Тревога взлетела во мне, когда я осознал смысл слов Джесс.

Обычно я был спокоен и сдержан.

Но не сейчас.

Моя мать практически была на смертном одре, а теперь пять маленьких девочек выжидающе смотрели на меня.

Я повернулся к Джесс и прищурился, глядя на нее.

Дело было серьезным.

— Не смотри на меня! — Джесс вскинула руки. — Однажды в дом просто вошел мужчина в плаще с четырьмя девочками и сказал маме, что ей нужно их удочерить.

Она с любовью посмотрела на нашу спящую мать.

— Ты же знаешь, какая она в своем возрасте. Она просто приняла все, что сказал тот мужчина, и он ушел. Вот и все. Теперь у меня четыре сестры. Разве это не круто?

Мое сердце забилось чаще.

Я повернулся к четырем девочкам, которые ожидающе сидели на потертом диване.

— Вы помните, откуда вы или кто ваши родители?

Самая маленькая, темноволосая девочка закатила глаза.

— Ничего. Моя теория в том, что человек в плаще использовал какое-то заклинание, чтобы стереть нам память. Хотя, судя по нашей поношенной одежде и истощенным телам, я подозреваю, что нам и забывать особо было нечего.

Она указала на свое крошечное тельце и покачала