Когда я была тобой - Василиса Романова

летела вперед, спотыкаясь и не замечая ничего вокруг, она перепрыгивала через ступеньки и песочницы на детских площадках во дворах, стараясь сократить свой путь. Она бежала по тёмным улицам, не понимая, зачем это делает, но осознание необходимости как можно скорее попасть домой не давало ей возможности остановиться и хотя бы перевести дыхание.

Увидев перед собой знакомый адрес, Тоня остановилась, как вкопанная. Вот он её дом, вот её подъезд. Всё тихо, все жильцы спят. Вроде бы ничего не произошло. Осторожно повернув ключ в замочной скважине, девушка тихонько открыла дверь и на цыпочках прокралась по узкому коридору маленькой квартирки в их с сестрой комнату. Она упала на кровать и закрыла лицо руками. Казалось, можно выдохнуть, но тревога не отпускала Тоню. Девушка взяла в руки книгу, которую давно собиралась дочитать, только слова и буквы сбивались в одно тёмное расплывчатое пятно, не давая возможности уловить суть написанного. Ещё раз перелистав непрочитанный роман, Антонина положила книгу на прикроватную тумбу и стала нервно ходить взад-вперед по комнате. Разрушающие и уничтожающие мысли не давали ей покоя. Стараясь отогнать страшные думы, девушка медленно подошла к спальне родителей и заглянула в узкую щель приоткрытой двери. Спят. Самые родные люди в целом мире. Антонина с любовью и нежностью посмотрела на них, и не удержалась — приблизилась к кровати и тихонько взяла маму за руку. Но тут же резко отпустила, отскочив на полметра, словно её ошпарили кипятком, и громко, надрывно закричала: «Мама! Нет!» Девушка быстрым движением включила свет в комнате, подбежала к матери и начала с силой неистово трясти её. «Мама! Нет! Проснись, пожалуйста! Нет! Мама, прошу! Господи, нет!» — Тоня кричала, а слёзы солёным потоком застилали ей глаза. Она безудержно целовала мать, крепко прижимала её к себе, но мама не отвечала, её руки и лицо были холодными. Девушка дрожащей рукой вцепилась в плечо отца. «Папа, проснись, мама…» — слова застыли на Тониных губах, её лицо ещё больше побледнело и вытянулось. От шока и разрывающей душу на части боли она не могла сделать вдох, девушка безуспешно ловила ртом воздух, но его катастрофически не хватало. Из её груди вырвался сдавленный стон, похожий на вой раненой волчицы, Тоня почувствовала, будто тысяча острых кинжалов разом вонзилась в её сердце. Она не видела больше ничего вокруг и не понимала, что происходит. Её мир рухнул, её жизнь разлетелась на мелкие осколки, разбившись об острую, несправедливую, не щадящую никого реальность. Тоня оказалась наедине со своей нежданно настигнувшей бедой, совсем одна перед лицом страшной, невыносимой, мучительной трагедии; такая юная и наивная, совершенно не готовая к подобным жизненным испытаниям, она не знала, что делать. Как существовать дальше? Как ей, семнадцатилетней девчонке пережить всё это? И сможет ли она?

За окном показались первые лучи восходящего солнца. Они медленно скользили по сочной зелёной траве, по пыльным тротуарам, по крышам и стенам домов. Они бесцеремонно вползали в раскрытые окна, принося свет, тепло и новый день. Новое утро, пробуждающее, многообещающее, полное ожиданий чего-то интересного и неизведанного. Для кого-то, но не для Антонины. Её день начался много часов назад и не закончился до сих пор. Девушка молча лежала в согретой её собственным теплом родительской постели и смотрела в потолок. На красивом Тонином лице не было ни единой эмоции, застывший пустой взгляд бесцельно блуждал по белой свежевыкрашенной поверхности, а в глазах не было ни слезинки.

Как такое могло случиться? Что вообще произошло? Почему именно с ней и именно сейчас, в момент, когда Тоню абсолютно некому поддержать в этом горе? За какие прегрешения судьба отняла у неё самое бесценное сокровище — её родителей? Зачем сразу обоих? Кто решил, что там, в другом мире, они нужнее, чем здесь? Мысли огромным чёрным роем заполнили Тонин мозг, от них некуда было деться, они преследовали, доставляя жгучую боль. Слёзы вновь полились рекой, и не было никаких сил сопротивляться. Девушка крепко прижала к груди мертвую мать и завыла, громко, протяжно, жалобно. Она словно слышала себя со стороны и не могла остановиться. Ей хотелось истошно закричать на весь белый свет о своей беде, о разорванном в клочья сердце, об истерзанной, обливающейся горячей кровью душе, но она не посмела. Мама с папой спят. Их нельзя разбудить. Их невозможно разбудить уже никогда!

Глава 2

Наши дни

Вера проснулась от громкого шума. «Ну что там опять! Соседи никак не угомонятся!» Она взглянула на часы — 5.30, ещё десять минут можно было безмятежно спать, но ей бесцеремонно не дали досмотреть сон. Лениво потянувшись, Вера побрела в ванную. В зеркале её встречало лохматое светло-русое зеленоглазое и слегка опухшее существо. «Даа…Неземная красота! Кому же я такая необыкновенная достанусь?» Она наспех умылась, почистила зубы и походкой зомби побрела на кухню. «Чай? Кофе?» — спросила Вера себя вслух, попутно доставая банку растворимого кофе и сахар. «Ну, конечно же, кофе…в полшестого утра…» — пробурчала она сама себе, насыпая полную ложку сухого ароматного порошка в большую кружку.

Завернувшись в плед, Вера с кружкой в руках прошагала в другую половину комнаты, туда, где стройными рядами стояли её работы. Вера с детства любила живопись, и, повзрослев, связала свою жизнь с ней накрепко: она работала в журнале «Мир искусства», писала статьи о художниках, известных и не очень, об их работах, о поиске себя в волшебном мире красок и холстов. Так же сама писала картины. Писала для себя, для немногочисленных друзей и знакомых. И это шло из самого сердца, Вера брала кисти и краски и становилась самой собой. Окружающий мир прекращал свое существование, время останавливалось. Незыблемыми оставались только Вера, её руки, горящие глаза и неудержимая фантазия. И вот с ещё недавно пустого холста на неё смотрела хрупкая, почти невесомая девушка, невероятно похожая на саму Веру.

Телефонный звонок моментально вернул девушку в реальный мир.

— Алло. Привет. Нет. Для тебя я всегда занята. Не звони мне больше. Нет! Для чего? Мы же всё выяснили. Всё. Всё! Пока! — голос Веры был холодным без единой эмоции. Но внутри бушевала буря.

«Так. Пора с этим заканчивать. Иначе это не прекратится никогда», — проговорила Вера про себя. Она быстрым движением скинула плед и потянулась за одеждой.

Глава 3

Белокурая малышка Сонечка настойчиво укладывала спать куклу в одной из многочисленных комнат большого коттеджа. Кукла никак не хотела засыпать, и