Аромат нового счастья - Дарья Барашик

Калантию эта перспектива совсем не радовала. Она привыкла к размеренному ритму, к выходным, которые можно провести с чашкой кофе и книгой. Её бывшая работа требовала ясной головы, выверенных решений и продуманных стратегий по спасению чужого семейного счастья. Ирония судьбы: она спасала чужие браки, а собственная жизнь рассыпалась, как карточный домик. Кто бы её саму спас?

Сегодня, впервые после переезда в Гонолулу, девушка решилась позвонить родителям. Она безумно скучала по ним. Так сложилось, что они были не просто семьёй, а настоящей командой. Мать для Калантии стала лучшей подругой — той, с кем можно разделить и горечь поражений, и радость побед. Отец — скалой, за которой всегда можно укрыться.

— Боже, Калантия! Наконец-то! — голос матери звенел от счастья. — Я боялась тебе звонить, думала, ты ещё не готова говорить. Как у тебя дела?

— Всё хорошо, — ответила Калантия, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем она себя чувствовала. — Только устала немного. Ни одного выходного дня. Приходится работать и в субботу, и в воскресенье.

— Бедняжка! Потерпи, родная. Я знала, что ты не бросишь бизнес Лулу!

— Не знаю, мама, — Калантия смотрела на своё отражение в зеркале, поправляя льняное платье небесно-голубого цвета и высокий хвост, который открывал хрупкую шею. — Я не парфюмер. Я ничего не смыслю в духах. Придётся продать бизнес.

В Гонолулу стояла удушающая жара, а гардероб Калантии состоял из строгих брючных костюмов и дорогих шёлковых платьев, которые она привезла из Нью-Йорка. Повезло, что в городе оказалось множество лавок с лёгкой одеждой — она идеально подчёркивала стройную фигуру девушки и не слишком ударяла по бюджету. Хотя Калантия не жаловалась на деньги: она хорошо зарабатывала в Нью-Йорке, да и родители были людьми обеспеченными.

— Доченька, делай так, как считаешь нужным, — мягко ответила Роза. — Мы с отцом всегда тебя поддержим.

— Я люблю вас, — выдохнула Калантия, и в голосе послышалась та самая детская уязвимость, которая прорывается только перед самыми близкими.

— И мы тебя. Даже несмотря на то маленькое происшествие.

— Ох, мама... — Калантия замолчала, собираясь с духом. — Если бы ты знала, почему я убежала из-под венца!

— Калантия, если тебе трудно говорить, мы подождём, — спокойно произнесла Роза. Она всегда знала, когда дочери нужно время.

— Нет, — твёрдо сказала девушка, опускаясь в кресло своей уютной квартирки. — Мне надо выговориться.

Она глубоко вздохнула и заговорила, глядя в одну точку, словно пытаясь разглядеть ответ где-то в прошлом:

— Понимаешь... мы не подходили друг другу с самого начала. Мы, как аромат корицы и гвоздики. По отдельности — изумительные пряности. Но вместе дают тот самый сладкий, приторный запах, от которого у некоторых мутит...

Она говорила и вдруг поняла, что это идеальное описание. Гвоздика — одна из самых пахучих пряностей, она перебивает всё, доминирует, подавляет. Таким был Дерек. Высокий, статный брюнет, который привлекал харизмой и уверенностью, но в котором жила потребность подчинять, подавлять, считать, что только его решения правильные.

Калантия же была другой — открытой, но с внутренним стержнем. Она располагала людей к себе, но никогда не забывала быть личностью. Как корица — нежный, сладковатый, с лёгкой жгучей нотой, но без агрессии. Она умела согревать, а не обжигать.

— Ты начинаешь объяснять, как настоящий парфюмер! — рассмеялась Роза, и в этом смехе послышалась гордость. — Калантия, мы с отцом понимали, что вы не подходите друг другу. Но мы не хотели огорчать тебя...

— Может, если бы вы мне это сказали, я бы не сбежала в подвенечном платье! — с горечью призналась Калантия. — Ты бы видела, как на меня смотрели в аэропорту! В белом платье, с чемоданом и слезами...

Она не могла представить, как опозорила родителей. Их семья была уважаемой в Нью-Йорке. Отец — известный адвокат, который редко проигрывал дела. Мать — писательница, чьи советы спасали семейные пары. А она сама? Её признали лучшим семейным психологом по версии престижного женского журнала. Но теперь это осталось в прошлом. И вряд ли ей дадут возможность вернуться в профессию. Какой психолог может совершить такую глупую, непростительную ошибку?

— Калантия, ты в любое время можешь вернуться в Нью-Йорк, — мягко сказала Роза. — Если, конечно, захочешь. Дерек успокоился. Он уже встречается с новой девушкой.

— Неудивительно, — усмехнулась Калантия.

— Наверное, зря я тебе это сказала...

— Мама, о чём ты? — удивилась дочь. — Я рада за него. Может, теперь он встретит ту, которая ему подходит больше, чем я.

— Не сказала бы я так про Катрин... — голос матери стал тише, когда она произнесла это имя.

— Что? — Калантия замерла. — Он встречается с Катрин?

Она была шокирована. Катрин — её лучшая подруга, та самая, которая, кстати, и убедила её выйти замуж за Дерека.

— Да, — нехотя призналась Роза. — Гарсия заходила в ваше кафе и видела, как они мило беседовали.

Роза не стала упоминать о поцелуях. Она переживала за состояние дочери. Но фотографии, которые прислала помощница, ушедшая на обед, запечатлели слишком многое.

Калантия помолчала. В груди что-то кольнуло, но она быстро взяла себя в руки.

— Ну... Катрин напоминает мне запах мандарина, — сказала она с неожиданным спокойствием. — Бодрящий, лёгкий, тёплый. Думаю, у них с Дереком всё получится.

— Наверное, милая...

— Мам, мне пора открывать магазин. Поцелуй папу за меня.

— Конечно, родная. Возможно, мы с папой навестим тебя, — тепло сказала Роза.

— Буду очень рада! Целую!

Калантия положила трубку. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мерным гудением кондиционера. Девушка посмотрела на себя в зеркало: голубое платье, высокий хвост, глаза, в которых ещё не высохли слёзы. Она глубоко вздохнула, стряхнула с себя оцепенение и встала.

Глава 3 «Нотки грейпфрута, бергамота и лаванды»

Разговор на повышенных тонах привлёк внимание Калантии. Выглянув в окно, она увидела, как пожилой офицер полиции крепко удерживает молодую барышню, а та, в свою очередь, орёт так, будто её режут.

Девушке на вид было лет девятнадцать. Одежда — явно не из дешёвых бутиков, тёмные волосы водопадом струились по хрупким плечам. Но в этой хрупкости чувствовалась сталь.

— Снова Грейс взялась за старое! — хмыкнула покупательница, стоящая рядом с Калантией.

— Вы её знаете?

— Конечно, кто ж её не знает! — женщина улыбнулась с оттенком снисходительности. — Наша местная знаменитость. Её часто ловит Сэм.

— Сэм — это полицейский? — Калантия кивнула на пожилого офицера, который явно изо всех сил пытался удержать извивающуюся девушку.

— Да. Грейс — избалованная маленькая дрянь, — фыркнула дама. — Которая хочет испортить жизнь всем вокруг.

— С чего вы взяли?

— Пф!