Академия Квинтэссенция. Игры четырех стихий - Мария Никулина

должны были носить белые блузы на шнуровке и длинные юбки в цвет факультета. У нас, водных магов, одежда была синяя, у огневиков — красная, у магов земли — изумрудная, а воздушникам досталась светло-серая.

Мантия у девушек застёгивалась лишь до пупка. Сделано это было специально, чтобы она красиво окаймляла по бокам юбку. Предполагалось, что парни будут застёгиваться сверху донизу, но на деле они носили мантию небрежно, нараспашку, и никакие увещевания деканов не могли победить моду.

Каждый раз, когда я беру мантию в руки, всегда любуюсь вышивкой у самого сердца. Именно там красуется эмблема академии — звезда с четырьмя лучами, каждый из которых выкрашен в цвета факультетов. Такой же герб красуется и у входа. А старинные коридоры испещрены гербами тех студентов, кто смог стать гордостью академии. За сотни лет на потолках и стенах не осталось свободного места, поэтому столь славную традицию пришлось прервать.

Мы вошли в бальный зал. Оказалось, транспаранты с приветствиями повесили и без нас, так что мы не сильно прятались, когда Аварис зашёл вслед за Эйданом. На сцене приготовили трибуну и шесть мест, четыре из которых предназначались для главных гостей. Выглядело роскошно.

Зал довольно быстро заполнился зрителями. Наконец, Аварис, который все это время суетился у сцены, вышел встречать гостей. Через пару минут в дверях появился господин Мориус, глава академии “Квинтэссенция”, которого за глаза называли просто по имени — Тритон. Ректор был пузатым седым старичком, который умудрялся одновременно вызывать любовь и страх вперемешку с уважением. Аварис выслуживался перед ним — видимо, хотел доказать, что недаром недавно сел в кресло проректора.

За ними последовала делегация из четырёх мужчин в длинных тёмных мантиях. Каждый из них был чиновником королевского двора, который представлял одну из четырёх стихий. Их называли магистрами. Ежегодно они посещали Игры, чтобы наблюдать за порядком.

Но сегодня им придётся столкнуться с беспорядком.

Процессия под аплодисменты взобралась на сцену. Ректор сразу подошёл к трибуне, в то время как гости с проректором сели на свои места. В тот же момент на них обрушился поток воды, из-за чего они промокли до нитки. Лишь Тритон остался сухим. Он с недоумением наблюдал за происходящим. Затем ахнул:

— Феи!

Маленькие крылатые создания — любители устроить шалость, но чтоб такого уровня! Их явно кто-то подговорил. И я, кажется, знаю кто.

Феи нагнали тучи прямо под потолок и прыгали на них, вызывая дождь. Будучи магом воды, Тритон мигом развеял тучи. Но феи на этом не успокоились. Они сорвали приветственный транспарант. Оказалось, под ним красовалась другая надпись. Теперь вместо «Добро пожаловать на Игры четырёх стихий» можно было прочесть: «Долой Игры четырёх стихий».

Аварис рвал и метал, отгоняя молниями фей. Те дразнили его, дёргая за одежду. Гости из королевской делегации сидели, как в воду опущенные. Зал гудел. Кто-то возмущался, кто-то посмеивался. Тритон свёл брови в праведном гневе.

— Нет, так не пойдёт!

Он направил руки на облитых гостей и собрал с них воду с помощью своей магии. Затем поток жидкости поднялся под потолок, к феям. Те в страхе тут же поспешили в окна и двери, поскольку вода опасна для их тонких крылышек. Лишь парочка всё ещё пыталась донимать Авариса, но вскоре от них осталась только сверкающая пыльца в воздухе.

Тритон откашлялся.

— Феи известны своими шалостями…

— Это не шалость! — возмутился проректор. — Это запланированная провокация!

Он повернулся к делегации.

— Тысяча извинений, мы накажем…

Один из гостей жестом его остановил. Это был статный мужчина с рыжими волосами, глубокими морщинами под глазами и в бархатной мантии, по краям которой были вышиты языки пламени. Очевидно, что он был магом огня.

Лора шепнула мне на ухо:

— Это же господин Фламмель, верховный судья.

— Уж не родственник ли Эйдана?

— Ты что, это же его отец!

— Вот как, — прошептала я в ответ. — Спорим, он здесь, потому что Эйдан должен в Играх участвовать.

— Да тут к гадалке не ходи.

Господин Фламмель встал на трибуну вместо Тритона и произнёс:

— Все мы знаем, что факультет воды вот уже десять лет отказывается участвовать в Играх. Что ж, это ваше право. Сам король в своё время пытался запретить их, поскольку считал их негуманными. Но такова воля богов и богинь. Помните, или, может, знаете ли вы, почему академия так называется? Потому что её основали боги, дабы получить квинтэссенцию, способную соединить все четыре стихии. И Игры — важная часть этого процесса. Поэтому будем просто надеяться, что боги не вмешаются, дабы подтолкнуть кого-то из водных магов к участию по нужде, а не по желанию.

Его глаза сверкнули:

— У вас есть три дня, чтобы подать заявку на участие. Достаточно кинуть в Фонтан Богов монету любого номинала и загадать заветное желание. Делайте это возле божества, который покровительствует вашей стихии. Боги сами отберут наиболее достойных кандидатов. Подумайте дважды, ведь отказаться от Игр невозможно.

По залу пробежался гул. Делегация встала и направилась к выходу. Тритон попытался догнать их — видимо, чтобы загладить неприятное впечатление. Проректор, не скрывая ярости, принялся снимать неправильный транспарант. Со злости он едва его не поджёг.

Глава 2

— Да ладно тебе, — Лора отмахнулась от моих размышлений. — Кто в здравом уме будет рисковать жизнью и репутацией ради призрачной возможности исполнить желание? Ну, может, только тот, кто что-то важное потерял.

— Или кому нечего терять, — добавила я.

— Ладно, давай без глупостей, — сказала Лора. — Я пойду в город, встречусь с семьёй. Ты как?

— Пойду в комнату. Мы договорились с родителями связаться в три часа, мама писала, что что-то срочное.

— Тогда беги, встретимся позже.

— Давай, до скорого.

Я направилась в женское общежитие факультета воды. Здание было выполнено в синих и голубых тонах. Эти цвета всегда меня успокаивали. Я прошла мимо консьержки — пожилой женщины, которая даже внимание на меня не обратила — и направилась прямо по коридору. Первая же дверь была от нашей с Лорой комнаты. Я повернула ключ в замке и вошла. Комната ничем не выделялась среди других таких же в общежитии. Я присела на кровать. Зеркало лежало на тумбочке. У меня было простое серебряное, без изысков, инкрустированных камней и вензелей. Главное, что работает, а зеркалами от «Молодильных яблочек» пусть хвастаются те студенты, которые побогаче. Я взяла артефакт за ручку и поднесла его к лицу. Глядя в отражение, произнесла:

— Свет мой зеркальце — зажгись, моя мама — покажись!

Обод зеркала засветился. Моё отражение исчезло в тумане. Неожиданно быстро проступило