100 килограмм Покорности - Ольга Дашкова

Я тогда отмахнулся. Открыл вместо этого еще один филиал. Но слова остались где-то глубоко, как заноза — не больно, но все равно чувствуешь.

Мы вошли в главный зал.

Меня накрыло сразу — полумрак, красный и тягучий, будто свет здесь был живым существом. Тяжелая музыка пульсировала в полу, в ребрах, в висках.

Запах кожи, воска и чего-то острого, почти неприличного, висел в воздухе. Люди в масках скользили по залу в латексе, в цепях, в шелке, как персонажи сна, который лучше не пересказывать вслух.

Никто не называл настоящих имен. Здесь все были никем. И именно поэтому — собой.

Я стоял, спокойно оглядывая зал. Без ожиданий, без любопытства. И тут увидел ее. Взгляд просто зацепился и остановился. Будто споткнулся.

Высокая пышная блондинка в черном кожаном корсете с перьями. Маска закрывала верхнюю половину лица, оставляя открытыми полные чувственные губы, тяжелую роскошную грудь, которую корсет удерживал с трудом. Широкие бедра, живот, который она не думала прятать.

Я не верю в любовь с первого взгляда. Я прагматик и аналитик, привык доверять цифрам, а не ощущениям. Но в желание, в искру, которая бьет без предупреждения и без логики, в это я верю. Слишком хорошо верю.

Что-то внутри дернулось, резко и почти болезненно.

Девушка нервничала. Это было заметно издалека, руки чуть дрожали, когда она поправляла перо на плече. Она оглядывалась, переминалась с ноги на ногу, иногда касалась маски пальцами, будто проверяла, на месте ли. Будто маска была последней защитой между ней и этим миром.

Но при этом стояла прямо, гордо держа голову и спину. Вот это меня и ударило сильнее всего.

Я привык к женщинам, которые знают свою «цену» и умеют ее подать. К тем, кто идеально вписывается в стандарты и прекрасно это осознает.

А здесь стояла женщина, которая явно не вписывалась ни в один стандарт и при этом не думала за это извиняться. Ни перед собой. Ни перед залом. Ни передо мной.

Это было свежо.

Это было опасно.

— Вот она, — сказал я Артему тихо, не отводя взгляда.

— Кто?

— Та, которую я хочу.

Артем посмотрел в ту сторону и присвистнул сквозь зубы.

— Ого. Ты серьезно?

— Более чем.

Я не спешил. Просто наблюдал еще несколько минут, запоминая детали, как она держит бокал, как поворачивает голову, как кусает нижнюю губу, когда думает, что никто не смотрит.

Потом подошел. Встал в шаге от нее. Она почувствовала — слегка напряглась, но не отступила.

— Добрый вечер.

— Добрый.

— Я Алекс.

— Лили.

Имя было, конечно, вымышленным, как и мое, как у всех здесь. Но мне уже хотелось знать настоящее. Хотелось произнести его.

— Ты здесь впервые?

— Да, — девушка слегка усмехнулась, почти виновато. — Подруга уговорила. Сказала, что мне нужно «выпустить пар».

— И как? — сделал полшага вперед. — Уже выпустила?

Она подняла глаза. Даже сквозь маску я видел, как в них все перемешалось: волнение, любопытство, страх и что-то еще, что она еще не готова была называть вслух.

— Пока нет, — честно ответила.

Я медленно протянул руку и провел пальцами по кожаному ремешку на ее плече. Очень медленно. Давая время остановить меня, если захочет. Она не остановила.

— Хочешь, я помогу?

Откуда взялась эта уверенность, не знаю. Я не прирожденный доминант в сексуальном плане. Но в этот момент что-то во мне знало точно, что нужно делать. Что нужно говорить. Как будто она сама тихо посылала сигналы, а я просто наконец научился их читать.

Лили замерла. Грудь поднялась и опустилась. Она медленно, бессознательно облизнула полные губы, такая маленькая, такая невыносимо чувственная деталь, что я почувствовал, как внизу живота разлился тяжелый жар.

— А ты… умеешь? — спросила тихо.

Я наклонился ближе, почти касаясь губами ее уха. На шее отчетливо билась тонкая венка, быстро и неровно.

— Умею. И очень хочу показать тебе, каково это — полностью отдаться. Без стыда. Без контроля. Так, чтобы ты почувствовала себя желанной по-настоящему, без оговорок. Чтобы смогла наконец отпустить все, что держишь внутри так долго.

Она сглотнула. Венка на шее запульсировала еще быстрее.

— Я… не знаю, готова ли.

— Это нормально, — сказал серьезно. — Я не буду делать ничего, чего ты не захочешь. У тебя есть слово: «красный». Скажи его, и все немедленно остановится. Но если скажешь «зеленый»… я покажу тебе, каково это — быть желанной так, как ты, возможно, еще не была.

Лили долго смотрела на меня. Полные губы приоткрылись. Она снова коснулась их кончиком языка, но уже медленно, задумчиво, будто взвешивая что-то, что нельзя вернуть назад.

— Зеленый, — наконец произнесла она. Тихо. Но твердо. Я улыбнулся.

— Тогда для начала — выпьем. Пусть плечи немного опустятся.

Я взял ее за руку, просто, без лишних жестов, и повел к барной стойке. Лили держала бокал обеими руками, будто боялась, что он выскользнет. Грудь в корсете поднималась и опускалась в такт учащенному дыханию, и мне стоило усилий не смотреть слишком откровенно.

Мы говорили ни о чем и обо всем сразу. О музыке. О странном освобождении анонимности. О том, как маска меняет человека изнутри, а не снаружи.

Лили смеялась немного нервно, но искренне. Каждый раз, когда смех разглаживал напряжение в ее плечах, я думал об одном и том же: каково было бы почувствовать эти губы у себя на коже.

— Ты все время смотришь на мои губы, — вдруг сказала она, слегка порозовев под маской.

Я не стал делать вид, что она ошибается.

— Потому что они очень красивые. Чувственные. От таких трудно отвести взгляд.

Она облизнула их снова, но уже медленно, уже почти провокационно. Уже зная, что делает.

— И что ты хочешь с ними сделать?

Я наклонился ближе.

— Многое. Но сегодня мне важно одно: чтобы ты почувствовала, каково это — отпустить контроль. Полностью. И не пожалеть.

Флирт накалялся постепенно, почти незаметно, как комната, в которой кто-то очень медленно прибавляет тепло. Лили уже не отводила взгляд. Иногда касалась моей руки чуть дольше, чем того требовала случайность. Я отвечал — проводил пальцами по ее запястью, по ремешку на плече, по самому краю корсета.

Каждое прикосновение было вопросом. Каждое — получало ответ.

Внутри меня разгорался настоящий огонь, медленный, как уголь, и такой же жаркий. Но я не предложил ей уйти в приватную комнату. Еще нет.

Я хотел, чтобы она сама этого захотела. Сгорала от нетерпения. Пришла сама. Наклонился к ее уху в последний раз.

— Если захочешь продолжить… ты знаешь, где меня найти.

Лили