Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

Навстречу шли Ливий и Валерия, и министр тут же схватил девушку в объятия и расцеловал в обе щёки.

— Красуня ты моя, дай полюбуюсь! — хохотал в восторге. — Выросла, большуха! Ещё краше стала! А помнишь, сколь хлопот с тобой было? А теперь на тебя уповает целый народ!

— Пусти, пусти! — притворно нахмурила брови Ария. — Я сердита, дядько! Как же так, ты женился, а меня на свадьбу не позвал!

Валерия, в длинном лиловом платье и лёгком покрывале, закрывающем тёмные волосы, как подобало замужним женщинам, скромно стояла поодаль, застенчиво теребя богато расшитую кайму накидки. Из-за неё было столько суматохи.

— И меня не позвал! — попенял Арий Конрад. — Друг, называется!

— Здравствуй вечно, Курт! — Ливий радостно сгрёб его в медвежьи объятия. — Всё молодеешь и молодеешь! Красавчик писаный! А Демиру нашу ничем не пронять, не баба — скала!

— Помалкивай, пень старый! — привычно осадила его королева, но особого пыла в её голосе не было.

— Ты не обижайся, Курт, — Ливий развёл руками, — свадьбы-то пышной и не было. Тихо совершили обряд, принесли жертвы Кроносу и Деметре. Дурнота её донимает, — кивнул на смущённо опустившую глаза Валерию, — тяжёлая она. И за столом-то, сердешная, не сидела, водички ключевой только и попила.

— Дядько! — ахнула Ария, краснея. — Да как же!

— Дык это! Вот! — бодро развёл руками Ливий.

Валерия совсем смутилась, румянец покрыл её щеки, она опустила голову, пряча лицо в кисее покрывала. Золотые браслеты тихонько звякнули на её тонких запястьях.

— Ну, удалой! — Арий Конрад хлопнул министра по плечам, обнял. — В час добрый! Лёгкого разрешения тебе от бремени, Валерия, и дитя здорового!

— Благодарю тебя, добрый человек, — она улыбнулась, — на милость богов уповаю!

— Ты бы шла, ясонька, отдохнула бы, — Ливий бережно погладил её по худеньким плечам.

Она подняла голову, взглянула на него, и такой любовью, такой бесконечной теплотой был наполнен её взгляд, что острой иглой кольнуло сердце Арий Конрада. Когда-то и Демира смотрела на него так, а он зрел впереди лишь холодный блеск золотой книги бессмертия.

— Я хорошо, милый, ты не тревожься, — уверила Валерия, — я за невестой шла. Подсобить тебе хотела, плат выбрать покровный, — обратилась она к Арии, — там их полдюжины, один краше другого.

— Всё едино, в какой саван замотают, — бросила в ответ принцесса.

— Ступай и облачайся! — оборвал её стылый голос Демиры. — Не давши слова — крепись, а коль дала — слова держись!

Ария обернулась, мертвенная бледность покрыла её лицо.

— Слова я держусь, моя королева, — едко усмехнулась она, — я буду самой красивой невестою! Не обману ожидания сватов, не нарушу обрядов, не посрамлю память предков и традиции Руаны!

— Иди уже, — махнула рукой Демира, — народная героиня!

В невестиной спальне суетились девки, раскладывали платки на кровати. Длинное белое платье из богато затканной серебром и золотом парчи висело на стене. Рубаха, что надевалась под него и виднелась в вырезах рукавов и на груди, тонкая-тонкая была, если свернуть, через кольцо пролезет, и вся расшитая шёлковой серебряной нитью.

— Красота какая! — не сдержала восхищения Ария. — Вот уж постарался мастер!

— Ползимы тебе свадебный наряд шили, — с гордостью сообщила Валерия, — сама королева алмазы гранила на отделку.

— Да, — принцесса бессильно опустилась на лавку, — она умеет. Красивые камни, будто слеза чистая, из её рук выходят.

— Что с тобою? — Супружница министра присела рядом, заглянула ей в лицо. — Ты не рада совсем? Не по своей воле идёшь к алтарю?

— Кто спрашивал мою волю, Валерия? — мрачен был взор принцессы. — Она не оставила мне выбора. Она поставила передо мной судьбу целого народа, и я должна была решить их судьбу.

— Да что тебе до них? Отказала бы! — горячо отозвалась Валерия.

— Ты готова взять на себя смерти сотен людей? — чёрными всполохами сверкнули глаза Арии. — Баб, стариков, малых детей? Жить себе дальше, как привыкла, и знать, что могла бы спасти их, и они тоже жили бы, но ты не захотела?

Супружница министра не выдержала жара в её взоре, отвернулась к окну, взвешивая услышанное и примеряя на себя.

— Нет. Не смогла бы, — ответила негромко.

— Вот и я не смогла! — отрезала принцесса. — Девки, — кликнула служанок, — принесите поесть! С рассвета в дороге, а до стола ещё когда!

— А что, жених совсем уж плох? — осторожно спросила Валерия. — Я слышала, он царь.

— Он царь, — кивнула Ария, ощутив вдруг странный щем в груди, — и неплох. Он красив, и молод. И, если верить тому, что говорят о нём, храбр. Но я видела, как ты смотришь на дядьку! — добавила она с горечью. — И видела, как смотрит дядько на тебя! Как тают ледники в глазах Бессмертного, когда говорит он о моей королеве! А каким огнём горел взор инквизитора Кронии, когда приехал он за своею Гарканой!

— Ты знаешь инквизитора Кронии? — живо спросила Валерия.

— Доводилось видеть, — ответила Ария, — а тебе до него что?

— Это ему я обязана тем, что стала женой министра и ношу его ребёнка, — призналась Валерия.

— Боги знают, как сплести людские дороги и судьбы. — Принцесса смотрела на своё свадебное платье, и колючей болью был наполнен её взгляд.

— Ну, полно! — Валерия нерешительно обняла её, притянула к себе. — Как знать, может быть быстрее забьётся твоё сердце рядом с этим царём…

— Моё сердце — да, быть может, — не отрицала Ария, взглянула на рубин в перстне на своей руке, — а вот сердце царя будет хранить молчание, — добавила уверенно. — Я для него — лишь та, кто освободит его страну от Дагона. Воин. Избавительница народа от чудовища. Героиня. Но не любимая.

— Знать ли нам, какими путями мы ходим? — возразила Валерия. — Время покажет, кто ты царю.

— Скажи, Валерия, — Ария повернулась к жене министра, взглянула с мольбой, — там, в северном гарнизоне, не знала ли ты молодого воина, Рихарда?

— Знавала, — кивнула она, — он усердный ученик и хороший солдат.