Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках! - Елена Коломеец

уже о том, что у меня нет местных денег. Этот ушлый примар, наверное, полагал, что я, как истинный маг, долечу или перенесусь сквозь пространство. К сожалению, такому на лекциях не учили.

— Меня зовут Нико, а это Вихрь.

Мы подходим к привязанному у дерева черному коню. Он кажется огромным, одна голова размером со все мое туловище.

— Знаете, я, пожалуй, и пешком дойду.

— Глупости, Вихрь — умница, да и идти несколько часов. А мы с вами все-таки теперь соседи. Мой виноградник неподалеку.

— Вы делаете вино?

— Вино? Лучше. Мы делаем нектар. Гарст славится своими нектарами. И нектароделами, — подмигнув, он подхватывает меня на руки и подсаживает на коня, а потом запрыгивает следом и садится сзади. — Вы когда-нибудь ездили верхом?

— Только в постели, — нервно усмехнувшись, отвечаю я. Очень уж хочется сбить спесь с этого самоуверенного нектародела, а учитывая, что я не только не ездила верхом, но и вообще лошадей боюсь, это будет затруднительно.

— Я сразу понял, что мы сработаемся. Здесь принцип такой же, — руки Нико обхватывают меня за талию, — ваше тело продолжает каждое движение коня. Нужно расслабиться, но не как, сидя перед камином после плотного ужина, а стать податливой и гибкой, — последние слова, он произносит почти на ухо, так что я чувствую жаркое дыхание и не могу сдержать прерывистый выдох.

— Но за что тут держаться? — в смутных воспоминаниях из кино и мультфильмов, мне казалось, что всадники держатся за поводья. Но сейчас я понимаю, что это попросту невозможно.

— Держаться нужно ногами.

— В смысле?

— Ну я же говорю, принцип такой же, — Нико смеется, но все-таки поясняет, — сильно, но бережно обхватите Вихря ногами. Хорошо, — он сжимает колени, и мы трогаемся, — чувствуете?

Хочу возмутиться и сказать, что кроме его рук, слишком по-хозяйски вцепившихся в бока, я ничего не чувствую, но замолкаю. Это немного похоже на катание на скейте или балансборде. Невозможно описать словами, но тело, действительно, ловит ритм и само подстраивается под движение.

— О-о-о, — только и получается выдохнуть, — мне нравится. И уберите, наконец, руки!

— Куда же вы мне предлагаете их деть? Это же правило, его все знают. Когда ездишь верхом, тот, кто сзади, обнимает того, кто спереди.

— Все вы выдумываете! Я знаю, там на седле сзади есть такая штука, за которую можно держаться.

— Вы меня раскусили, — покорно отвечает Нико, и руки исчезают.

Но не успеваю я насладиться победой, как он коварно подстегивает Вихря, тот прибавляет скорости, и я чуть не вылетаю из седла!

— Ладно-ладно, уговорили. Только держите крепче!

— Как пожелаете, — насмешливо отвечает Нико, и ладони крепко обхватывают талию, не только страхуя, но и помогая ловить движения коня.

Первый страх и волнения проходят, и я, наконец, могу отвлечься от скачки и нахальных рук Нико. Мы несемся (во всяком случае мне кажется, что несемся) по горной дороге. Солнце уже высоко, пахнет горячим камнем и чабрецом. Небо такое ясное и синее, что нарисуй так художник и его непременно упрекнут в небрежности и недостоверности. А ведь вот оно — словно банку с краской перевернули, и она залила почти весь мир от края до края. Это не наши города, в которых небо закрыто домами и людям остается лишь крохотный квадратик над головой. Тут оно такое, что, кажется, прыгнет наш Вихрь чуть повыше и мы взлетим, и поплывем в этой чудесной синеве.

— Нравится?

Вопрос Нико сбивает меня, возвращая на землю. Киваю оглядываясь.

— Вот и ваши владения.

Мы останавливаемся у полуразрушенной каменной стены. Через нее пробиваются ветки деревьев, в одной из выщербин я замечаю птичье гнездо. Ворота старые, но крепкие, из толстых, витых металлических прутов. Достаю ключ и, оглянувшись на спешившегося Нико, открываю замок.

Старый сад и новая знакомая

Калитка скрипит, словно вздыхает после долгого молчания. Металлическая рама, покрытая мхом и ржавчиной, едва держится на петлях. За ней открывается узкий проход, ведущий вглубь сада, который когда-то был полон жизни и красок, а теперь кажется лишь призраком былого величия. Ветви деревьев, некогда пышные и зеленые, сейчас висят безжизненно, словно руки старцев, тянущиеся к небу в последнем, отчаянном жесте. Трава сухая и пожелтевшая, густой кустарник кажется высохшим, он забивает проходы и кажется, что они заросли жесткой, кудлатой шерстью.

Стою на пороге, чувствуя, как сердце стучит все быстрее от волнения и страха перед неизвестностью. Я пришла сюда не случайно. Те люди, примар и другие, они говорили, что я ведьма и способна вернуть саду жизнь. Способна восстановить былое величие их старого нектарника. И хоть я тогда распетушилась, доказывая, что справлюсь, уж в часть про ведьму, я точно не поверила. Но сейчас, когда я перешагнула границу, вдохнула сухой и пряный запах старого сада, что-то внутри подсказывает, что здесь, среди этих заброшенных стен и увядших растений, скрыта тайна, которую мне предстоит разгадать. И, возможно, это вообще не столько тайна нектарника, сколько моя.

— У нас есть легенда об оживших мертвецах, которые не способны перешагнуть порог дома без приглашения. Ты, случайно, не из них? — спрашивает Нико, слегка касаясь моего плеча. Он дразнится, но эта дурацкая, в общем-то, шутка выводит из оцепенения.

— После того как я перенеслась неизвестно куда и оказалась ведьмой, я ни в чем не уверена, так что на всякий случай отойди подальше.

— А то укусишь?

— Нет, но залижу насмерть, — клацнув зубами, отвечаю я.

Вообще, в старом анекдоте про беззубую собаку, который мне вспомнился, было другое слово, но я вовремя успела подбросить моему длинному языку альтернативу. А то как-то слишком для первого дня знакомства. На самом деле, я понимаю, что эти дурацкие шуточки, как предохранительный клапан, позволяющий сознанию удержаться на плаву.

Иду по дорожке, выложенной крупными плоскими камнями, трава между ними выбивается сухими пучками. Все вокруг кажется наполненным особой атмосферой. Чувствую, как воздух вокруг становится плотнее, словно наполняется невидимыми нитями, связывающими прошлое и настоящее. Сад будто оживает, реагируя на наше присутствие. Листья шуршат, хотя ветра нет, а где-то вдали слышится тихое журчание воды.

Впереди виднеются руины старого здания — бывшего завода по производству нектара. Вообще, слово «завод» у меня всегда ассоциировалось с чем-то огромным, с гигантскими цехами и складами, а то и жаркими домнами. Тут же скорее небольшое семейное