Нешуточная любовь - Бетти Коррелло

После выступления, открывая новую упаковку пива для пивной башни, я подняла голову – и увидела его за баром. Он сидел, все так же подперев рукой голову, с такими же мерцающими глазами.

– А ты забавная, – сказал он абсолютно спокойно, и его губ коснулась озорная усмешка.

Я выгнула бровь.

– Ого, вот спасибо.

– Я серьезно. – На голове у него была нахлобучена до смешного нелепая рыжая шапочка. И все равно он притягивал.

Я закрыла диспенсер и наклонилась к нему, опираясь локтями на барную стойку.

– Чего желаешь? «Дайкири»? Хот-дог? Особое предложение – два по цене одного. Хочешь узнать почему?

Усмешка на его губах расцвела, и он постучал о барную стойку серебряным перстнем, надетым на большой палец.

– Не хочешь поужинать вместе?

За спиной раздался хрип Сайруса, будто в рот ему залетела муха.

И я согласилась на ужин.

Мы с Ингрэмом оказались выходцами из разных миров. Его отцу принадлежала крупнейшая в Канаде фирма, предоставляющая кабельное телевидение, а мама была французской моделью. Он вырос между Швейцарией и Альбертой и частенько рассказывал о себе факты, которые не укладывались в голове. Рождественские поездки на лыжные курорты, конная ферма в Арубе, дальний родственник по имени Тьерри. Его привлекал мой джерсийский акцент и восхищали мои огромные сиськи. Свадьбы я от него не ждала. Я в целом не рвалась вступать в отношения.

Я думала, что все понимала.

Думала, что между нами все очевидно.

Но когда я вышла из метро на Сорок девятой, слушая в наушниках любимую песню, оказалось, что не думала я совсем.

Я могла бы предупредить его, позвонить или написать, что зайду, но по дороге к Сайрусу вспомнила, что забыла у Ингрэма очень важные тапочки. Его квартира была по пути – почему бы не заглянуть? Мы же встречались.

Я вставила ключ – тот самый, который он дал мне, – в замочную скважину и повернула. Дверь, щелкнув, открылась.

Ингрэм был дома. В своей рыжей шапочке. У Мисти между ног.

Долгие годы в моей жизни была всего одна цель: никогда и ни за что не возвращаться в Эвергрин, штат Нью-Джерси.

Но когда я набросилась на Ингрэма с Мисти, которых застала за оральным сексом в позе, слишком сложной для моего простого ума, время замедлилось. Все вокруг двигались со скоростью звука: Мисти метнулась за вязаным топом, Ингрэм резко обернулся, чуть не потеряв шапочку, со второго этажа отчаянно заорал его кот Чеддер. Глянцевые белые стены квартиры сжимались, и мой разум застыл, как поверхность замерзшего озера. Мысли, кружась в сыром воздухе, опускались на него тающими снежинками.

«Мисти». Кап.

«Ингрэм и Мисти». Кап.

«Я уволилась». Кап.

«Придется съезжать». Кап.

«А жить-то мне теперь где?» Кап.

«Господи». Кап.

«Придется ехать домой».

Кап.

Пока я моталась из Адской кухни в Куинс и обратно, духота достигла своего предела, и свинцовое небо разверзлось, обрушившись летним ливнем. Выйдя из метро в ночь, я мгновенно промокла и провоняла горячим асфальтом.

В голову пришла шутка, что Аланис Мориссетт из меня выходит лучше, чем из самой Аланис[2]. Хотелось достать блокнот и записать ее, превратить реальность моей жизни в сардоническую безболезненную историю. Но голова раскалывалась, а горло саднило от криков на Ингрэма. Я плакала навзрыд, задыхаясь как ребенок, набегавшийся в парке развлечений.

Спрятавшись под козырьком подъезда Сайруса, я ткнула в звонок и не отпускала, пока не побелел мокрый от дождя кончик пальца. Тишина. Никакого ответа, даже не затрещал домофон.

– Сайрус! – крикнула я, задрав голову к окну. Он не выглянул, и я позвонила еще раз. – Сайрус, открывай!

В ответ загрохотал гром.

Бросив чемодан и гитару у двери, я отошла на пару шагов. Сайрус жил на втором этаже кирпичного дома в стороне от дороги. Для вечера пятницы на улице было слишком уж тихо. Зловещее безмолвие нарушал только шорох машин, едущих по лужам, и, разумеется, мои вопли. В гостиной Сайруса горел свет, и я знала, что его смена закончилась уже сорок минут как.

«Какого хрена он меня игнорит?»

Вытащив камушек из цветочного горшка у двери, я прицелилась и запустила его в окно, откуда он отскочил с приятным сердцу звоном.

– Сайрус!

Тут же окно распахнулось, и я вздохнула с облегчением, приметив знакомую копну блестящих черных волос.

– Какого х… Дель?!

– Сайрус, я тебя сколько уже зову, – пропыхтела я, размахивая руками над головой, чтобы он точно ни на что не отвлекся. – Ты меня слышал?

– Э… да. – Он быстро оглянулся через плечо и свесился из окна сильнее. – Слышал. Ты раз тринадцать в дверь позвонила.

– Знаю, прости, – поспешила объяснить я. – Я застала Ингрэма с Мисти, а я даже не знала, что ему нравятся блондинки. Можно сегодня перекантоваться у тебя?

Сайрус заморгал.

– У меня?

– Пожалуйста. – Я сложила ладони в мольбе. – Я его у нее между ног застукала. Такая мерзость, я теперь никогда сексом заниматься не буду, и мне негде жить, и я так устала, а ночных автобусов в Эвергрин нет, и…

Он вдруг уставился на меня с тоской, такой расстроенный, будто я физически ему врезала. «Ну пожалуйста, умоляю», – взмолилась я мысленно. Он провел рукой по волосам.

– Прости, не получится.

– Ты слышал, что я сказала? – Снова захотелось рыдать. – Между ног! Жить негде!

– Дель… – Он нервно оглянулся через плечо, а потом перегнулся через оконную раму и посмотрел мне прямо в глаза с высоты второго этажа. – Я тебя люблю и ценю нашу дружбу, но у меня дома девушка, и, пожалуйста, забудь, что я это сказал, но ты слишком горячая, чтобы пустить тебя переночевать.

Я возмущенно всхлипнула.

– Фу!

– Да уж да, блин! – Он хлопнул рукой по подоконнику и возвел глаза к небу. – Если я тебя пущу, она подумает, будто я напрашиваюсь на групповуху.

– Ты бросишь меня умирать на улицах Манхэттена, потому что я «слишком горячая»?

– Господи, Дель. Знаешь что… – Дождь прекратился, и мне было прекрасно видно, как он роется в карманах, а потом вытаскивает оттуда брелок. – Вот. Возьми мою машину. Пользуйся сколько хочешь. Можешь в ней переночевать, можешь уехать – как хочешь.

– Чего?

Он помахал ключами у меня над головой.

– Она на парковке у моста. Ну, знаешь, какая у меня машина.

– Болотный «Хёндай», – тихо сказала я.

– В точку. Теперь это твой болотный «Хёндай». – Он бросил ключи. Я поймала их прежде, чем они оказались на тротуаре. – Прости, пожалуйста, но