Эндшпиль - Юлия Резник

Шакиров закатывает глаза:

— Конечно, нет. Зачем? Мужчины редко бывают оригинальны. Тем более мажоры, вроде твоего бывшего. В жизни вообще не так много сценариев, по которым могут развиваться события.

— А вы в жизни тоже все пытаетесь просчитать? Вам, что ли, мало шахмат? — парирую я с наездом.

Рамиль смотрит на меня сверху вниз. Вот кто бы мог подумать, что он может быть таким разговорчивым? Обычно Шакиров избегал любого рода коммуникации. Да он даже не здоровался! Просто проходил мимо ресепшена с каменной мордой, и все! Я потому его и невзлюбила.

— Это происходит помимо воли, — лениво роняет он. — Вопрос привычки. На самом деле шахматы мне интересны в гораздо большей степени.

— Как по мне, такой подход и убивает всю романтику! Хоть помимо воли, хоть нет.

— Столкнувшись с реальностью, романтика прекрасно дохнет сама. Кажется, уж ты бы должна была это заметить.

Фыркаю, хватая с полки бутылку воды.

— Что-то душно, — вздыхаю я, обмахиваясь ладошкой. И ладно бы душно от него, так ведь не только! Мне в целом как-то не по себе. Сбивает с толку непонятно с чего вдруг разговорившийся Шакиров, все так же стоящий напротив со скрещенными на подкачанной груди руками. И полотенце это несчастное, каким-то чудом держащееся на его бедрах. И мое внимание к совершенно неуместным вещам! Как то каплям воды на его ключицах. Или блядской дорожке, уходящей под узел на полотенце…

Скольжу выше и спотыкаюсь о его насмешливый взгляд.

— Нравлюсь?

— У вас мания величия.

— А у тебя очень выразительное лицо.

То есть манию величия он не отрицает? Как бы ему напомнить, что не такой уж он и крутой?! Хозяйка клуба Ива как-то упоминала, что Рамиль в этом году съехал с первого места в мировом рейтинге, и страшно по этому поводу переживает. А я думаю, что так этому спесивому козлу и надо.

— Мечтайте, — бурчу я, понимая, что в этом словесном соревновании я ему проиграла с разгромным счетом. Ну, да ладно. Проигран бой, а не война! Так решив, ретируюсь с поля сражения. Но у двери останавливаюсь. Вскидываю подбородок и с вызовом заявляю:

— Кстати, Рамиль, вы ошиблись.

— В чем? — ведет бровью Шакиров, оборачиваясь через плечо. Мышцы на его спине перекатываются. Я залипаю. Откашливаюсь:

— Да во всем примерно. Так себе вы стратег. Неудивительно, да, что вас обскакали другие шахматисты?

Вылетаю из подсобки, как никогда за этот день довольная собой. Жаль, не хватило смелости задержаться, чтобы увидеть, как он отреагировал на мою подначку.

— Блин, Марина, где тебя носит?! Я сейчас помру с голоду… — ругается моя напарница Дина, когда я выскакиваю в холл.

— Извини, — лепечу, заходя за стойку ресепшена.

— Ты ревела, что ли? Я видела, что твой пришел, — участливо замечает Дина, подаваясь вперед.

С Диной мне повезло. Ко всему прочему, она пустила меня к себе пожить, когда Артем вышвырнул меня на улицу без гроша в кармане — и потому мне перед ней действительно стыдно за то, что я, сама того не желая, то и дело косячу. Вот и сейчас ее подвожу... С тяжелым вздохом опускаюсь на стул. Киваю. Дина тут же забывает о планах пообедать. И сочувственно сжимает мои пальцы.

— Вот же гондон! Еще и эту шалашовку свою привел…

— Но-но! По версии его родителей, шалашовка — это как раз я, — чувствую, что слезы опять накатывают на глаза. Да бог ты мой! Когда это закончится?! Никогда я не ревела столько, сколько в последнее время. Мне вообще некогда было печалиться. Я выросла в многодетной семье, на мне с детства висели младшая сестра и два брата. А еще хозяйство. И школа, из которой мне полагалось приносить только хорошие оценки. Поступила в универ — и тут некогда было вздохнуть. Ведь чтобы не вылететь с бюджета, нужно было в самом деле пахать на зачетку. Параллельно подрабатывая, чтобы не выглядеть хуже других. Более-менее прилично одеваться и покупать косметику.

Да я зажила по-человечески, лишь когда меня Тема из родного дома забрал. Мечтать о чем-то хорошем стала…

— Ы-ы-ы…

— Маришка, да что ж такое-то, е-мое?! Не дай бог кто-то увидит… Ну, хочешь, я тебя подменю? Езжай домой.

— Не могу-у-у. Мне Ива столько замечаний уже сделала! Не удивлюсь, если совсем выгонит.

— Да ладно. У вас ведь хорошие отношения. Тебе все наши завидуют… Клуб1 этот, опять же.

— Все равно отработаю! — упрямлюсь я. — Сейчас только возьму себя в руки… Сейчас-сейчас.

Пока я рассыпаюсь в несбыточных обещаниях, в коридор, ведущий к мужской спа-зоне, кто-то выходит. Дина шикает на меня, размахивая руками:

— Исчезни. Вот! На, — быстро достает из ящика сигареты: — Иди, покури. Может, успокоишься.

Хватаю пачку, хотя не курю, и, шаркая ногами, плетусь к выходу. Курилка у нас с обратной стороны крыльца. Чтобы не демотивировать упоротых на ЗОЖе спортсменов. Без сил прислоняюсь к нагретой солнцем стене. В лицо бьет совсем по-весеннему теплый ветер. Весна набирает обороты, распускается зеленовато-белой пеной черемух… Так красиво кругом, что не передать словами. И от этого еще обиднее. Это должна была быть лучшая весна в моей жизни, а оно вон что. Жалко себя до одури. Как назло, вспоминается вытянувшееся лицо Темы, когда он увидел меня за стойкой! А что он думал? Что я умру где-то под забором? Или реально прибегу к нему, на все согласная? Какого же он обо мне мнения, интересно? Но это еще что. Он ведь всерьез испугался, что я его скомпрометирую при невесте! А я хоть и не могу похвалиться богатствами или родословной, гордячка та еще. Выдала им браслеты с бесстрастным лицом, пожелала хорошей тренировки с улыбкой, а разнылась уже в кладовке. Там, где никто не мог увидеть моей слабости. Ну, то есть я надеялась, что никто.

Дрожащими руками неумело прикуриваю сигарету. Закашливаюсь, растираю глаза, в которые по закону подлости тут же попадает дым. А как только те перестают щипать, замечаю уставившегося на меня Шакирова… Ну и чего он на меня пялится? Вызывающе вздергиваю бровь. И затягиваюсь в надежде, что это выглядит сексуально. На кой черт мне выглядеть сексуальной в его глазах — не знаю. Наверное, это дело принципа. Не все ж ему на меня, зарёванную, смотреть.

Рамиль на мои потуги закатывает глаза и,