Его случайная проблема - Лана Нежная

потом моей опеке конец. Мне исполняется двадцать один. Я что-нибудь придумаю. А не придумаю — перепишу всё, как они требуют, и буду жить спокойно.

— Кто требует?

— Мачеха и опекун. Любовник её. — Голос у пацана стал тихим. — По завещанию всё осталось мне. Она не при делах. До двадцати одного года опекун контролирует все мои расходы. Сам при этом тратить не может, только отчитывается. Через три недели я получаю полную свободу. Могу принимать решения сам. Хочу — им всё отпишу, хочу — на благотворительность спущу.

Он перевёл дыхание, и я заметил, как дрожат его ресницы.

— Правда, когда я сказал, что так сделаю... мне сказали, что сделают мне справки задним числом. Положат в клинику. Буду доживать жизнь овощем. Они держат меня рядом только ради добровольной передачи имущества. Если не перепишу — они мне жизни не дадут. Синяки — это... воспитательные меры.

— Ты сейчас серьёзно? — Я смотрел на него, не веря ушам. Звучало как сценарий дешёвого триллера, но синяки были настоящими. Страх в глазах — тоже.

— Угу. Два месяца почти. Со смерти отца. Других родственников нет. А связи у опекуна есть... Везде.

— Три недели, говоришь?

— Да.

Я посмотрел на тёмное небо, на мокрый асфальт. Оставлять его здесь — подписать приговор. Замёрзнет, или его найдут «воспитатели».

— У меня трёшка, — сказал я, сам удивляясь своей импульсивности. — Можешь пожить у меня. Но взамен мне нужна помощь в салоне.

Парень замер.

— У меня документов нет. Они их забрали. Меня нельзя трудоустраивать.

— Я хозяин. Мы неофициально оформим. Я помогаю тебе, ты — мне. По истечении трёх недель подумаем, что дальше делать.

— А так можно?

— Можно. Если ты согласен.

Он смотрел на меня долго. В его взгляде читалось недоверие, смешанное с отчаянием. Выбор у него, судя по всему, был невелик.

— Согласен, — тихо сказал он.

— Тогда поехали. — Я поднялся, протягивая ему руку, чтобы помочь встать. — Голодный как собака. Поедим, а там решим.

Он вложил свою ладонь в мою. Хрупкая. Я чуть сильнее сжал пальцы, давая опору.

Он встал. Рост средний, но слишком худой. Слишком тонкая шея. Слишком детские, что ли, черты лица. Широкий спортивный костюм делал его несуразным.

«Ладно, — подумал я, заводя мотор. — Разберёмся».

Глава 2. Вадим

Пока машина скользила по вечернему городу, я одной рукой держал руль, а другой тыкал в экран смартфона. Приложение доставки еды — родное донельзя.

— Большой бургер с говядиной, большая картошка, кола, — пробормотал я, добавляя в корзину второй такой же набор.

Будем откармливать этого дрыща. На вид ему лет семнадцать, а не двадцать. Рёбра, наверное, можно пересчитать.

— Слушай, Виталик, — я бросил быстрый взгляд на пассажира. Он сидел, вжавшись в кожаное сиденье, словно боялся испачкать его. — Давай сразу договоримся. Общаемся на «ты». И без лишних церемоний.

— Хорошо... Вадим, — он кивнул, и голос его прозвучал тихо, почти неуверенно.

— То, что надо.

До дома доехали быстро. Я загнал машину на привычное место на подземной парковке. Глушу мотор, тишина давит на уши.

Выходим. И вдруг он замирает.

У стены, в тени бетонной колонны, стоит мой байк. Чёрный, матовый, с характерным хищным изгибом бака.

Виталик срывается с места, забыв обо всём на свете. Подбегает к мотоциклу, словно к святыне.

— Это же... это... — он запинается, глаза расширяются. — Это он?

Его пальцы, тонкие и бледные, тянутся к металлу. Он проводит ладонью по топливному баку — осторожно, боясь поцарапать.

— Он твой? — спрашивает, не отрывая взгляда от байка.

— Мой, — подтверждаю я, подходя ближе. Чувствую, как в груди шевелится что-то вроде гордости. Не каждый оценит.

— Крутой... — выдыхает он. — Вживую ещё круче. Чувствуется мощь.

— Подрастёшь немного — дам покататься, — обещаю я. Не просто так: вижу, что парень в теме.

Виталик опускает руки, улыбается уголками губ, но улыбка выходит грустной.

— Он для меня великоват.

— Поэтому и говорю: как подрастёшь. Физуху подкачаешь, — я киваю в сторону лифта. — Пошли. Буду тебя кормить, а то ветром сдует и без байка.

В квартире я устроил быструю экскурсию. Минимализм, холодный свет, панорамные окна. Виталик ходил за мной по пятам, оглядываясь с опаской, будто боялся что-то задеть.

Пацану досталась гостевая комната. По факту — кабинет. Массивный стол, мощный комп, принтер, стеллажи с документами и раскладной диван у окна.

— Это твоё временное жилище, — я обвёл рукой пространство. — Бардак не разводить. Грязную одежду в корзину, мусор в ведро. Постельное, полотенце и принадлежности выдам.

— Спасибо, Вадим, — он повернулся ко мне. В полумраке коридора его лицо казалось ещё моложе.

— Надеюсь, я в тебе не ошибся и это будет взаимовыгодное сотрудничество, — сказал я прямо. Мне очень нужен толковый консультант, которому можно доверять.

— Я буду стараться. Очень. Честно, — в его голосе прозвучала такая искренность, что мне стало неловко за свой сухой тон.

Он снял кепку. Растрёпанные светлые волосы упали на лоб. Лицо... Слишком миловидное для пацана. Кожа светлая, почти прозрачная. Глаза серо-голубые, чистые. Но на носу и щеках — россыпь веснушек.

Я замер на секунду. Как у Вероники.

Только сестра у меня от природы рыжая, в маму, а Виталик русый. Но эта россыпь веснушек... Вдруг захотелось позвонить сестре, проверить, как она там. Но уже поздно, она может отдыхать. Машинально открыл приложение. Она дома.

— Переодевайся, я тоже, — кивнул я и ушёл в спальню.

Снял одежду, натянул домашние спортивные штаны и мягкую футболку. Сразу стало легче.

Как раз привезли еду. Запах жареного мяса и специй мгновенно заполнил прихожую.

Когда я вышел на кухню, Виталик уже суетился у стола. Он достал из шкафа тарелки, салфетки, даже приборы разложил.

— Ты чего это? — удивился я.

— Сервирую, — он пожал плечами, словно это само собой разумеется.

— Необычно, — я хмыкнул. — Обычно я ем прямо из упаковки.

— Так вкуснее, — тихо сказал он и улыбнулся.

И правда: на тарелках даже фастфуд выглядел как нормальный ужин.

— Тебе-то есть во что переодеться? — спросил я, откусывая половину бургера. Соус капнул на подбородок, я вытер его тыльной стороной ладони.

Виталик сидел прямо, ел аккуратно, почти по-птичьи.

— Мне так удобно. У меня с собой только сменная одежда.

— Мы с тобой, конечно, разной комплекции, — я оглядел его худые плечи, — но, может, футболку хотя бы дам? Твоя одежда с улицы. Не грязная, но всё же пыль...

— Угу, — он согласился сразу.

Я ушёл в комнату, порылся. Пытался найти что-то поменьше, но, кажется, все мои футболки одного размера — «оверсайз» для меня, «палатка» для него. Вынес чёрную.

Виталик вернулся переодетым. Футболка болталась,