Бестия. Бесстыжая для владыки - Влада Штерн

подмороженные, с коркой льда. Почему-то они в моем сне были кроваво-красного оттенка. Сумерки под холодным светом звезд и умирающей луной. И лицо между черных стволов… Нет, не лицо, а что-то полулюдское-полузвериное. И рога. Красные глаза смотрели мне прямо в душу. Я холодела от страха, но не могла отвести от них взгляд. И вот оскал, напугавший меня до смерти. Я закричала, хотела закрыть глаза, но они словно забыли, как это делается. Черная воронка спустилась передо мной пеленою и я проснулась.

Я была в холодном поту. Дико бьющееся сердце ходило ходуном, руки дрожали. Слабым движением отбросив назад слипшиеся волосы, я медленно встала. Красный рассвет уже подобрался к окнам и слабо освещал комнату.

Ненавидя любую несвежесть своего тела, я, одевшись, спустилась вниз. В небольшом особняке имелось что-то вроде небольшой купальни с глубокой бронзовой ванной и чанами с колодезной водой. Не имея сил на разогрев, я набрала в большое ведро прохладной воды и начала мыться, дрожа от холода. Но, по крайней мере, я почувствовала себя лучше и бодрее. Волосы мне пришлось промыть мыльным отваром, не особо приятным на запах, но он по крайней мере хорошо пенился.

— Проснулась, бестия? — Трой встретил меня в столовой, темной и мрачной. Служанка, приходившая до рассвета из деревни, обычно готовила завтрак и обед и прибирала общие помещения по мере сил. Трой ненавидел толпу и вообще любых посторонних, предпочитая жить в одиночестве и общаясь только с несколькими нужными ему людьми. Обычно они были весьма сомнительного вида. Я видела их украдкой, когда они вечерами заглядывали к Трою и вели долгие беседы за закрытыми дверями его кабинета.

— Ешь давай, кончай пялиться на меня, как будто бы я морю тебя голодом, — насмешливо протянул он и грубым движением отодвинул от стола ближайший стул. — Тебе надо есть вовремя, иначе отощаешь и станешь как сушеная вобла. И подержаться будет не за что!

«Чтоб ты сдох», — привычно подумала я, но не злилась — этого урода я поклялась себе убить, поэтому мне не было дела до его противного смеха. Я спокойно села на предложенное мне место и аккуратно пододвинула себе омлет с грибами и тосты.

— Сегодня вечером привезут платья и прочее шмотье, — деловито продолжил свои речи Трой, взявшись за трубку с табаком. — Завтра отправишься в Провиденс-Хилл вместе с леди Реджиной. Она теперь твоя троюродная тетка, усекла? Так к ней и будешь обращаться… Край Провиденс-Хилл под властью Вегарда, его замок находится недалеко от главного города, на вершине холмов. Замок называется Оверлук. В народе его зовут иначе: Погибель.

Ком в моем горле не дал мне проглотить еду. Я быстро потянулась за бокалом с водой, чтобы отпить побольше, боясь подавиться перед этим омерзительным колдуном, смотревшим на меня как кобра на добычу.

— Лилиан, детка, не стоит заранее нервничать, — хохотнул снова Трой. — Многое из того, что говорят о нем в народе, враки. Все эти легенды о том, что он проводит опыты над мертвецами и похищает младенцев.

— Но про тех девушек же правда? — я отложила приборы и прямо взглянула в лицо мужчины.

— Насчет девушек — правда, — не стал он возражать. По его лицу я видела, что в этом он уверен. — Три девушки пропали точно. Двоих сирот он взял под опеку, чтобы их не отправили по приютам или к дальним родственникам, готовым сделать из них батрачек. Они были из самого незначительного сословия дворян и не ждали ни откуда помощи. Они только достигли совершеннолетия тогда. Вегард оплатил их учебу и пребывание в пансионате для девиц. Праздники они проводили в его замке. А после пансиона их никто не видел.

— Кто была третья?

— А ты, я смотрю, бойкая и сметливая, от тебя ни одна мелочь не уйдет! — удовлетворенно заржал Трой. — Но это даже хорошо — задание, я уверен, ты сможешь выполнить. И останешься жива, я уверен. Ловкость и смелость у отродьев бестий не простые слова… А, насчёт третьей, — Трой откинулся на спинку стула и затянулся, кольца дыма вяло поднимались к потолку с темными балками. — Она была из простонародья, вот как ты. Говорят, служила у него то ли целительницей, то ли занималась травами для его опытов. Она была красивее тех, двоих, и, говорят, Вегард пользовал ее во всем разнообразии, которое можно представить. Тамошний люд часто твердит, что такого разврата ни один лорд себе не позволял, пусть даже и маг.

«Все может быть не таким. Про нас, потомков, тоже много чего говорят. Что мы развратны, к примеру. Но, быть может, первые потомки сидов просто… не могли подстроить свою страсть и постоянное желание под требование общества, которое это осуждало. Не могли сразу найти себе пару, которую не спугнет их чрезмерная плотская любовь…», — думала я, опустив ресницы и рассматривая свои пальцы. Я все еще тревожилась по поводу своего будущего, но сейчас во мне росла уверенность, что я как-нибудь со всем справлюсь. А Трой понесет наказание.

Наверное, в моем бесстрастном взгляде промелькнула последняя мысль. Трой прекратил раскачиваться на стуле и хмуро на меня посмотрел.

— Кончай пялиться на меня, как сова. Вали наверх, иди там, не знаю, причеши себе волосы. Не только наверху, но и внизу! — хрипло рассмеялся он так громко, что у меня заболели уши. — Умасти свое тело теми маслами, которое я для тебя купил, дура пустоголовая. Зубы у тебя хорошие, слава богам, глазища зеленые, ресницы длинные. И твои рыжеватые волосы — то, что надо. Уверен, черноволосому Вегарду такие, как ты, по душе.

Я встала, и, собрав посуду со стола, направилась в кухню. Трой провожал меня тяжелым взглядом, я это чувствовала. Мытье посуды не занимало у меня много времени, я была к этому привычна с детства. Что было хорошо, в кухне был постоянно разогретый очаг. Как это удавалось колдуну без постоянной подпитки очага углями, я не знала. И вода там всегда была теплой. Трой запрещал мне долго возиться в воде руками, твердил, что у молодой дворянки, хоть и бедной, руки должны быть ухожены. Но я и так всегда за ними следила. Матушка оставила мне много косметических рецептов — простых, конечно, но для поддержания хоть какой-то ухоженности они подходили.

Вечером, находясь у себя в спальне, я услышала своим чувствительным слухом, как в дом прошли люди, что-то положили в прихожей, и быстро ушли. Я поняла, что это были посыльные, которые принесли мои новые наряды из мастерской.

Смотря на призрачный свет сумеречного и засыпающего города, потонувшего в