Мой куратор — наследник престола. Корона - Мария Эмет

Кхм… То есть всегда буду не рад! То есть я буду рад, если вы будете заходить, но болеть не будете! То есть… Вы не подумайте, что я зову вас в гости, но если вы вдруг захотите зайти…

— Мы поняли, — отмахнулся Его Высочество, и маг наконец замолчал.

— Итак… Какие планы? — спросил наставник, ведя меня по коридору.

— Пойдем тренироваться?

— Какая же ты неугомонная.

— Хочу соответствовать своему наставнику.

Майерхольд остановился, развернул меня к себе лицом и произнес с улыбкой:

— Тебе не нужно мне соответствовать. Ты уже прекрасна.

— Ты сегодня решил осыпать меня комплиментами, надеясь, что я начну икать от смущения?

— Нет, просто мне хочется осыпать тебя комплиментами. Хотя… смущаешься ты тоже очень славно.

— Неправда. Я становлюсь похожа на редиску.

— На самую милую редиску, — ласково поправил куратор.

Гадство какое! Но, черт возьми, мне нравится.

— Что ж… Раз ты не хочешь тренировать меня сегодня, то я, пожалуй, займусь домашними заданиями. Уверена, их накапало немало за всё то время, что я провела в лазарете.

Куратор покачал головой, но возражать не стал. Проводил меня до комнаты, попросил не перетруждаться и ушел.

Я выждала несколько минут и выглянула в коридор. Пусто. Отлично. Ведь я совершенно не планирую заниматься домашкой. У меня есть дело поважнее.

Важное. И тайное.

Глава 4.

Глава 4.

Бросив на плечи накидку, завернулась в шарф по самые уши и побежала в город. Погода стояла холодная и сухая. Лужи, коих в столице имеется немало, замёрзли, отчего путь стал задорным, но опасным.

Стараясь не сесть ненароком на шпагат, я бежала к городскому рынку, хватаясь за всё, что подворачивалось под руку. Как ни странно, но под руку отчего-то подворачивались мужички.

Весёлые. Добрые. И крайне романтичные:

— Кого это я подцепил, а?

Ну… По этому вопросу лучше обращаться к доктору. Я вряд ли подскажу. Да и смотреть надо. Щупать.

Тогда я заводила разговор, что спешу, что меня ждут дела мирового масштаба и что меня ну совсем не нужно угощать чашечкой кофе в ближайшей забегаловке. Когда адекватные аргументы не срабатывали, а чужое общество начинало нервировать, я произносила заветную мантру, от которой мужчин моментально куда-то сдувает:

— Я замужем!

Вжух! И кавалер пропадает. Даже обидно как-то. Я ведь женщина, в конце концов! Меня завоёвывать надо, песни под окном петь, цветы дарить, землю, на которую наступила, целовать.

Шучу.

А вот и дом!

— Евочка, — ласково протянула госпожа Бетси, завидев меня. — К мамке что ль?

— Здравствуйте! Да. Она дома?

— Дома-дома. Где ж ей быть? В прачечной. Извелась вся! Ты кудайт запропастилася? Всех нас перепугала!

— Извините, — виновато протянула, заходя в дом.

Матушка и правда была в прачечной, находящейся в подвале дома. Стирала одежду: тёрла её красными от холода пальцами об жёсткую ребристую доску, поливала холодной водой и посыпала порошком.

Не для такой жизни она была создана. И пусть человек ко всему привыкает, но я вижу, что ей тяжело. Тяжело быть лишённой магии и не мочь банально согреть воду. Тяжело уповать на доброту чужих людей, в то время как твои «друзья» и «родные» отвернулись от тебя, легко вычеркнув из жизни.

Ничего. Скоро всё изменится. Скоро.

— Мама…

Леди Эллисон подняла глаза, и лицо её, до этого безмятежное и даже грустное, озарила счастливая улыбка. Она тут бросила всё в корыто и подбежала ко мне, крепко обняв.

— Ты где была?! — спросила она сходу, прижимая к себе. — Испугала меня!

— Расскажу, если прогуляешься со мной!

Цокнув языком, мама внимательно оглядела моё лицо, словно пыталась найти на нём ответы на все вопросы, после звонко поцеловала меня в щёки и бросилась наверх — собираться.

Уже через час мы с мамой сидели в уютном кафе, пили какао и ели блинчики со сгущёнкой. Я пересказывала ей события минувших дней, а она громко и не стесняясь в выражениях ненавидела Луизу Анаверд.

— Чёртовы Анаверды! Что отец, что мать, что дочь!

— Не злись. С ней уже покончено. Её отправляют в Хольдмор. На учёбу и практику. В ближайшие восемь лет в столицу она не вернётся.

— Поделом! Она убить тебя хотела! А Хольдмор… Хольдмор — это хорошо. Лютый холод и беспощадные снега быстро остудят её горячий нрав. Быть может, одумается.

— Надеюсь. Во всяком случае, теперь переживать не за что. Спасибо Каю.

Мама хитро прищурила глаза, склонилась к столу и проговорила:

— А кто это у нас такой влюблённый?

Я даже отрицать не стала. Лишь заулыбалась шире.

— Он замечательный. Правда.

— Верю. А как полностью звать твоего загадочного Кая, о котором ты, проказница, и словом не обмолвилась с мамой?

— Кайрат Майерхольд, — не без гордости назвала имя наставника я.

Но лицо мамы вдруг помрачнело.

— Майерхольд… — протянула она, поджимая губы.

Глава 5.

Глава 5.

Матушка за одно мгновение сделалась собранной и как будто бы сердитой.

— Ты что-то о нём знаешь и, конечно же, сейчас поделишься этим со своей любимой дочуркой, ведь так? — с нажимом проговорила я, подсаживаясь к ней поближе.

— Гм… Не совсем. Просто вспомнила одну печальную историю.

— Какую историю?

— Не волнуйся, о мальчишке Майерхольде я ничего плохого сказать не могу. Одна в последнюю нашу встречу он вел себя истинно по-хамски! Бросил в меня куском торта, а после вовсе сбежал.

Мама с улыбкой понаблюдала за тем, как мои брови мигрируют со лба на темечко, а после договорила:

— Но я не держу на него зла. Разве можно сердиться на трехлетнего бандита? Он был просто очаровательной крошкой. А ещё крайне интересовался малюткой Евой, хнычущей в люльке, которая почему-то не спешила с ним поиграть.

Брови приостановили свой переезд и благополучно вернулись в среду своего естественного обитания. Чего нельзя сказать о моей челюсти, отвисшей от удивления.

Мама рассмеялась, оценив выражение моего лица.

— Амадея Майерхольд была моей близкой подругой, — наконец произнесла леди Эллисон. — Сначала родила она. А через два года — я. Мы даже шутили о том, что когда-нибудь вы с Каем вырастете, полюбите друг друга и наши дома породнятся. Что ж… Хоть одна мечта близка к осуществлению.

Да уж… Вряд ли две прекрасные аристократки хоть на миг задумывались о том, как