Новое тело для попаданки - Ариана Рос

В коридоре раздаются быстро приближающиеся шаги. Тяжёлые. Злые.

Я не успеваю сдвинуться с места, как дверь резко распахивается настежь. В проёме вырастает мужчина. Небритый, с красными безумными глазами. От него разит перегаром и потом.

От его появления я невольно вжимаюсь в угол стола. Он даже не смотрит на меня. Он смотрит на Роберта.

— Где Добровольский? — рявкает мужчина.

Я вижу, как Роберт Сергеевич медленно ставит чашку с кофе. Вижу, как напрягается его нижняя челюсть. Как спокойно, даже слишком спокойно он отвечает:

— Добровольского здесь нет. Отделение закрыто.

Его голос звучит непривычно.

— Врёшь!

Мужчина шагает в кабинет. Я неуклюже прижимаюсь к столу, словно пытаясь стать невидимкой. Уйти, надо уйти! — но ноги отчего-то не слушаются.

— Я знаю, он здесь! Он всегда здесь торчит! Скажи ему, пусть придёт!

Роберт Сергеевич смотрит на меня. Всего на миг. В глазах — приказ: УХОДИ. Чёткий, как разрез от его скальпеля.

Но я не могу. Я просто не могу пошевелиться.

Мужчина дёргает плечом, и спортивная сумка падает на пол с глухим стуком. А в руках у него...

О Боже!!! Ружьё.

Я зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать. В голове шумит. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно во всей больнице.

— Я не вру, — голос Роберта звучит всё так же спокойно, будто он не с ружьём разговаривает, а на консилиуме обсуждает пациента. — И даже если бы Добровольский был здесь, я бы не стал его звать. Объясните, что случилось.

— Он мою жену угробил!

Голос мужчины срывается. Я словно в замедленном кино вижу, как трясутся его руки и как палец ложится на курок.

— Операция была пустяковая, а она не очнулась! Он сказал — осложнение! Какое, нахрен, осложнение?! Она здоровая была!

Роберт Сергеевич говорит что-то про четвёртую стадию, про то, что ничего нельзя было сделать. Я почти не слышу слов. В висках бешено стучит пульс.

— Добровольского здесь и правда нет. Положите ружьё, давайте всё обсудим.

— Обсудим?!

— Я с тобой ничего обсуждать не буду! Ты его не зовёшь, значит, сам виноват!

Щелчок взводимого курка — самый страшный звук в моей жизни. Внутри меня всё обрывается.

Неужели именно сейчас наступит несчастливый финал?

Роберт Сергеевич переводит взгляд со стрелка на меня. На этот раз его глаза не приказывают. В них вспышка ужаса. Не за себя. За меня.

— ЛЕБЕДЕВА! НАЗАД! — рявкает он так, что стёкла звенят.

В ту же секунду Роберт резко подрывается со своего места и с какой-то немыслимой скоростью хватает меня за плечо, отталкивая с такой силой, что я падаю вниз сбоку от стола.

Резко. Выстрел. Грохот. И следом — мой собственный крик: «НЕТ!», разрывающий горло.

Роберт Сергеевич отлетает к окну, на его груди в момент расплывается алое пятно. Он сползает по стене.

Я, не помня себя от ужаса, оказываюсь рядом. В одно мгновение я уже на коленях, зажимаю зияющую рану, из которой хлещет кровь. Горячая, липкая, скользкая — она пропитывает его рубашку, сочится потоком сквозь пальцы, заливая пол.

— Нет-нет-нет! — бормочу я, не понимая, что делаю. — Роберт Сергеевич, пожалуйста, не надо…

Я забываю про убийцу, всё ещё стоящего за моей спиной в кабинете. Мне плевать на мою безопасность и жизнь. Весь мой мир сужается до одной точки.

Не умирай. Только не умирай. Я же… я же…

— Вы же даже не знаете, как я вас… — слёзы душат, слова застревают в горле.

Он смотрит на меня. Его глаза — такие ясные, такие невозможные. И в них нет боли. Только... только что-то тёплое?

Второй выстрел за спиной. Грохот упавшего тела. Я даже не оборачиваюсь. Мне всё равно.

— Держитесь, — шепчу я, размазывая по лицу его кровь и свои слёзы. — Держитесь, сейчас я кого-нибудь позову… — хотя понимаю, что это бесполезно. Я видела такие раны. Я знаю, что это конец.

И вдруг — гул.

Низкий, вибрирующий, от которого закладывает уши. Он идёт отовсюду. И свет. Изумрудный, слепящий, заливающий всё вокруг.

Я поднимаю голову и вижу, как над нами вместо белого потолка разверзается воронка. Она засасывает бумаги, осколки стекла, пыль. Она пульсирует, дышит, живёт.

— Что… что это? — выдыхаю я одними губами.

Воронка дёргается. И Роберта начинает поднимать в воздух. Его тело отрывается от пола, плывёт вверх, прямо в изумрудное сияние.

Это какая-то галлюцинация на фоне стресса!

— НЕТ!

Я вцепляюсь в его руку. Мёртвой хваткой. Изо всех сил.

— Вы меня не бросите!

Меня отрывает от пола вместе с ним. Закручивает. Ударяет о стену. Тащит.

А потом меня накрывает странное, ни на что не похожее чувство. Словно кто-то невидимый, заботливый поправляет мне прядь волос, упавшую на лицо, и шепчет: “Ты справишься, касатка. Ты теперь сильная”.

Но я не понимаю этих слов. Я вообще уже ничего не понимаю.

Боль. Темнота. И только мысль, пульсирующая в голове:

Я держу его. Я не отпущу…

Глава 1

Я прихожу в себя медленно, рывками, словно выныриваю из густого сиропа. Собственный голос звучит в голове, и я не сразу понимаю, что это мой. Я зову его.

— Роберт Сергеевич... Роберт...

Открываю глаза и какое-то время не могу пошевелиться. Мозг отказывается осознавать и обрабатывать картинку, которая открывается передо мной. Я лежу на мокром песке, почти у кромки воды, и холодные волны лижут мои босые ступни. Ветер с океана обдувает мокрую одежду. Что за бред? Я сплю?

Роберт! Его ведь убили! Господи!

Резко поднимаюсь на руках, пытаясь оторвать тело от топкого берега. Ладони проваливаются в песок. Сажусь на колени. Судорожно озираюсь. Вокруг бесконечная песчаная коса, впереди океан, сзади лес и скалы. Меня начинает бить крупной дрожью.

Одежда на мне не моя — какое-то длинное белое платье всё в мокром песке. К лицу прилипли светлые волосы. Не мои. Начинаю хватать необычно длинные пряди, всматриваясь в них — почти белые! О, а пальцы! Худые длинные пальцы!

Что со мной такое?

Я словно нахожусь в чужом теле! Меня убили? Нет, не может быть — последнее, что я помню, это как убийца выстрелил в самого себя. А может, он стрелял в меня? Нет, не было этого... Роберт, где же Роберт?

Я сижу в мокром песке и рассматриваю свои руки. Длинные, тонкие, изящные дрожащие пальцы. Не