Моя жизнь как зомби из трущоб - Диана Роулэнд

перечислила эта сука-медсестра, но сам факт того, что я оказалась в реанимации, был достаточным доказательством — очевидно, я это сделала. Медсестра ведь не стала бы подделывать результаты моих анализов. Я сама устроила себе это, по старинке.

Когда я уставилась на пятнистую плитку потолка, накатила усталая депрессия. За дверью послышался шум проезжающей каталки и приглушенные тревожные голоса. Я прекрасно знала, что будет дальше. Придет какой-нибудь соцработник или психолог и начнет втирать, что мне нужна реабилитация, терапия или еще какая-то чушь в этом роде. Глупое предложение, учитывая, что у меня нет ни денег, ни страховки. Или, что еще хуже, меня закроют на 72 часа для «психиатрической экспертизы», поскольку я явно представляю опасность для самой себя, и я, скорее всего, окажусь в какой-нибудь жуткой бесплатной палате для нищих.

Терпеть это я точно не собиралась. Сейчас я чувствовала себя совершенно нормально и была более чем готова убираться отсюда ко всем чертям.

Я откинула простыню и сползла с кровати. Кафельный пол показался гладким и холодным для моих босых ног. Мне нужны были обувь и одежда. На мне была эта дурацкая больничная распашонка, а моя собственная одежда, должно быть, так сильно испачкана кровью, что я привлеку к себе кучу внимания, если попробую выйти в ней.

Я покачала головой. Нет, кровь точно была глюком.

Моей одежды в палате нигде не было видно. Никаких шкафов для вещей — только одна тумбочка и пугающее разнообразие медицинского оборудования. Я двинулась к тумбочке, но лишь в последний момент, буквально за шаг, вспомнила про капельницу, едва не выдрав её случайно из руки. Следующие пару секунд я пыталась решить, смогу ли просто забрать пакет с раствором с собой, вместо того чтобы вытаскивать иглу. Иглы наводили на меня ужас, но уходить с ней в руке, пожалуй, было бы еще хуже, чем вынуть самой. Блядь, да это ведь единственная причина, почему я никогда не притрагивалась к тяжелым наркотикам вроде героина или мета. Слишком трусливая, чтобы колоть в себя иглу ради кайфа. Таблетки — это просто. К тому же, принимая их, я могла внушать себе, что я не настоящая наркоманка.

Вот только сейчас я едва не угробила себя точно так же, как если бы словила передозировку от героина.

Прогнав эту неприятную мысль из головы, я отклеила пластырь на руке, стиснула зубы и вытащила иглу. Я приготовилась к приступу тошноты, который всегда накатывал на меня при виде крови, а особенно моей собственной, но, к моему облегчению, это было совсем не больно, и дурно мне не стало. Из прокола выступила крошечная капелька крови, и я вытерла её подолом больничной распашонки еще до того, как вспомнила, что меня вообще-то должно от этого тошнить.

Может, поэтому мне и привиделось, что я вся в крови? Вряд ли что-то могло напугать меня сильнее.

Дверь в палату снова открылась, заставив меня вздрогнуть. Я виновато и густо покраснев бросила трубку от капельницы, когда вошла уже другая медсестра. Она была намного моложе первой, на вид чуть за двадцать, со светлыми гладкими волосами, собранными в хвост, и с тем самым свежим видом без макияжа, который мне всегда хотелось иметь самой. Я-то без косметики выглядела как живой труп. И хотя я тоже была блондинкой, это было результатом самостоятельного окрашивания, из-за чего мои волосы превратились в пористую, сожженную солому.

Ее взгляд скользнул по брошенной капельнице, но она, похоже, не расстроилась из-за того, что я её сняла.

— Я хотела убедиться, что вы проснулись и одеты, — сказала она с улыбкой, которая оказалась куда добрее, чем я ожидала. — К вам пришли двое детективов, они хотят поговорить.

Меня прошил леденящий ужас.

— П-почему? — спросила я, хотя была почти уверена, что знаю ответ. Они пришли, чтобы упечь меня за решетку. Мой инспектор по надзору узнал об употреблении наркотиков, и мой условный срок аннулируют. Или они хотят, чтобы я заложила того, у кого достала дозу.

Должно быть, я сильно побледнела, потому что она прикрыла дверь и ободряюще улыбнулась.

— Они хотят просто поговорить. Всё будет хорошо. Давайте, — она мягко, но настойчиво подтолкнула меня обратно на кровать. Укладывать не стала, просто поправила простыню так, чтобы прикрыть мои ноги и нижнюю часть тела. — Вот так лучше. Сама знаю, как тяжело говорить с кем-то авторитетным, когда ты наполовину голая, — подмигнула она.

Ее неожиданное дружелюбие немного выбило меня из колеи, особенно после откровенной враждебности предыдущей стервы.

— А где моя остальная одежда?

— Вы… ну, на вас ничего не было, когда вас привезли.

Ебаать. Я тяжело сглотнула.

— Ее сняли в скорой? — Уж лучше бы так, чем если бы я…

— Копы нашли вас на обочине дороги… голышом. — Ее лицо исказилось от смущенного сочувствия.

У меня перехватило дыхание.

— Со мной… то есть, надо мной…? — Я не смогла произнести это слово.

Ее глаза расширились.

— Нет! — Она решительно покачала головой. — Нет-нет, доктор… гм, осмотрел вас. Нападения не было.

Я потерла лицо ладонями, с трудом сдерживая слезы. Передозировка и голая на обочине дороги. Всё лучше и лучше. И ладно бы еще жертва преступления, а так просто тупая обдолбанная шлюха.

Медсестра сочувственно вздохнула, подошла и крепко сжала мои плечи.

— А теперь успокойтесь. Всё будет в порядке. Детективы поговорят с вами пару минут, и вы сможете отсюда уйти. — Она повернулась и вышла прежде, чем я успела выдавить хоть какой-то внятный ответ.

Ну да.

«Всё будет в порядке», — подумала я с горькой усмешкой. Она ведь не знала. Она и понятия не имела, почему я так паникую.

Правда, долго вариться в своей панике мне не пришлось. Едва за блондинкой закрылась дверь, как она тут же распахнулась снова, и в палату вошли двое детективов. Но это были не инспекторы по надзору и не копы из отдела по борьбе с наркотиками. Это меня озадачило. По крайней мере, в «наркотиках» они точно не работали, обычно те парни ходили в джинсах и футболках, а эти двое были в строгих рубашках и галстуках. Первым шел здоровяк — ростом не меньше шести футов (Прим. ред. здесь и далее: около 183 см), плотный, с намечающимся брюшком, русыми волосами и неряшливыми усами. Второй детектив был чуть пониже, но крупный и мускулистый. Никакого брюшка. Сразу видно, что он жестко вкалывает в спортзале. У него были темные волосы, темные глаза и такое же мрачное выражение лица. У обоих на ремнях висели пистолеты, жетоны и наручники.

Другими словами, они напугали меня до усрачки одним