Демон для неудачницы - Кати Владмар

Передо мной стоял мужчина — высокий, устрашающий, с мощной аурой, пропитанной древностью и разрушением. Его черные волосы ниспадали тяжелыми прядями на спину, а на шее и запястьях поблескивали магические цепи, которые при каждом его движении звенели, как траурные колокола. Эти цепи светились древними рунами, подавляющими его магическую силу, но даже так его присутствие заставляло сердце биться где-то в горле.

Он медленно опустил голову и взглянул на меня. В его глазах полыхали огни преисподней. В них читалось недовольство, смешанное с интересом.

— Кто ты такая? — прорычал он низким, гулким голосом, и его слова, казалось, разрезали воздух. Он бросил в меня не просто вопрос, а заряд энергии, который заставил меня отшатнуться назад, получив невидимый удар.

Сердце захлебывалось в бешеном ритме, и я понятия не имела, как поступить дальше.

— Я… я Кайла, — сказала я, пытаясь не выдать свой страх. Слишком поздно. Моя попытка говорить ровным голосом провалилась. — А вы кто? — задала я встречный вопрос, хотя ответ был очевиден: это кто угодно, только не мой долгожданный элементаль.

— Вейрон, — произнес он с таким величественным достоинством, словно от одного лишь отзвука его имени я должна была затрепетать и пасть ниц. Он даже слегка приподнял бровь, явно удивленный тем, что этого не произошло.

Вейрон. Странное имя, оно эхом отозвалось в моей голове, но не вызвало никаких ассоциаций. Я перебрала в памяти всех известных мне духов — а уж их-то я выучила не меньше сотни, готовясь к очередной попытке призыва — но такого среди них точно не было.

Незнакомец стоял передо мной, и его золотые глаза буквально прожигали меня насквозь, как будто я была причиной всех его злоключений. От него исходила такая мощь, что воздух вокруг сгустился и потяжелел.

— Но… я проводила ритуал для призыва элементаля ветра. — пролепетала я, все еще отказываясь признать очевидное. — Откуда вы взялись в моем круге?

— Ты заключила демонический контракт, магичка, — произнес он, делая шаг вперёд. — И теперь мы с тобой связаны.

Его слова ударили меня, как молния. Я призвала демона. Призвала демона! Всё пошло настолько не так, что я даже не знала, как это осмыслить. В голове стучала только одна мысль: «Что теперь?»

Секунды казались вечностью. Вейрон стоял передо мной, и его цепи тихо звенели при каждом вздохе. Я чувствовала, что их магия пыталась сдерживать его силу, но при этом мне было очевидно, что он по-прежнему намного сильнее, чем кто-либо в Академии или, может быть, даже во всем мире. Он смотрел на меня, как на интересную игрушку, но в его взгляде было что-то ещё — что-то более глубокое и опасное. Словно он оценивал, какую угрозу я могу для него представлять, и тут же приходил к выводу: «никакую».

— Этот контракт, — продолжал Вейрон, и в его голосе появились бархатные нотки, от которых у меня по спине побежали мурашки, — он особенный. Ты не сможешь разорвать его, пока я не буду освобожден или пока один из нас не умрет.

Я отшатнулась, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание. Ноги налились свинцом, а во рту пересохло. В какой-то момент мне показалось, что тени, клубящиеся вокруг него, обрели плоть и потянулись ко мне будто щупальца. Из горла вырвался жалкий писк, похожий на мышиный.

— Не пугайся так, магичка, — в его голосе промелькнуло что-то похожее на веселье, но я была слишком напугана, чтобы это заметить. Демон склонился к моему уху, и его дыхание обожгло кожу, когда он прошептал: — Я не собираюсь тебя убивать… — он сделал эффектную паузу. — Пока что.

Глава 1

Знаете, какой минус в том, чтобы родиться в семье потомственных магов? Все ждут от тебя великих свершений, а ты… ну, скажем так, не оправдываешь ожиданий. Совсем.

Я, Кайла Мортимер, в свои двадцать два года являюсь настоящим позором славного магического рода. Моя мама — величайшая магичка нашего времени, заключившая контракт с элементалем огня высшего порядка. Отец, хоть и не является боевым магом, зато обладает крайне полезной и общественно значимой магией чистоты. Он занимает высокий пост в Министерстве магического социального развития. Ну а я не то чтобы я совсем бездарность — базовые заклинания у меня получаются вполне сносно. Но когда твоя старшая сестра в шестнадцать лет заключила контракт с огненным фениксом и к двадцати пяти стала высококвалифицированным ученым, а младший брат в четырнадцать призвал боевого грифона и к двадцати дослужился до сержанта городской полиции… В общем, моя способность заставлять тени в оранжерее ложиться так, чтобы редкие растения получали ровно столько света, сколько им нужно, как-то меркнет на этом фоне. Хотя профессор травологии утверждает, что никогда не видел, чтобы теневыносливые цветы цвели так пышно.

Я начала заниматься магией лет с семи, но мои успехи всегда оставляли желать лучшего. Моя первая попытка призвать элементаля? Вместо могучего существа огня я призвала… ну, скажем, весьма недовольного духа свечи. Он вел себя как капризный школьник и напрочь отказывался мне подчиняться.

В тот раз мама буквально настояла на моём призыве. Я выбрала элементаля огня — это было просто, ведь мама обожала огонь. Она стояла рядом, наблюдая, как я начинаю читать заклинание. Всё шло по плану, пока вместо величественного духа пламени из круга не появился крохотный огонёк.

— Это… всё? — мама произнесла это с таким выражением, будто я заказала трехъярусный торт, а мне привезли крекер.

Дух свечи фыркнул, пробежался по краю стола и уставился на меня, скрестив крохотные огненные лапки. После этого он, кажется, решил, что я недостойна его внимания, спрыгнул на пол и исчез, оставив подпалину на дорогущем мамином ковре. Я до сих пор помню ее взгляд. Он пылал ярче, чем ее элементаль.

Вторая попытка? Не будем об этом. Скажем просто, что мама до сих пор подозревает, что у нас в саду завелись гремлины, потому что из всех кранов периодически льется зелёная вода.

С тех пор мои магические подвиги особо не впечатляли. Но я так или иначе обязана была заключить свой первый настоящий контракт. Когда несколько очередных попыток снова привели меня к плачевным, а порой и разрушительным результатам, я стала всячески избегать даже разговоров о призыве. Сказать, что я волновалась, — ничего не сказать. Но время