Властный мужчина. Невинность и порок - Саманта Джонс

— В нашей компании ты либо начнешь зарабатывать четыреста тысяч в месяц — либо я тебя отшлепаю…

Улыбка, ухмылка была крючком… Проверкой. «А не еще ли ты одна секретарша, которая думает, что ее будут держать здесь за флирт с Боссом…?»

— … Уволю, — тут же вернул он в деловое русло разговор. Однозначно и безапелляционно. Бровь его поднялась, словно расставляя её, молоденькую двадцатидевятилетнюю провинциалку на место.

— Высокие шпильки в первый же рабочий день это хорошо… Это амбициозно…

Они шли почти рука об руку по коридору и Маша даже мечтать не могла что Босс многомиллиардной московской компании в шикарном деловом костюме будет уделять ей столько внимания… Но это было реальностью. Ее корма раскачивалась из-за этих пятнадцатисантиметровых шпилек так, что Маша сглатывала тайком в страхе не задеть венистые кисти своего нового начальника.

— Про зарплату это я серьёзно. Эйчары отобрали тебя из сотни не за красивые глаза…

Он остановился. Повернулся. Замер. Глядя строго Маше в глаза.

Маша пошатнулась. Потом поймала координацию на этих младших сестренках стрипов не теряя зрительного контакта.

Было не ловко. Было стыдно. Было не понятно.

Но она знала, что этот удав в любом случае сожрет её как кролика. Поэтому лучше слушать во все уши. Вдруг он не шутит.

Не смотреть на его галстук, отглаженный воротничок стоечку и лопающуюся рубашку было почти не возможно.

Но она справлялась. Это был Босс. С большой буквы. Он был главным. Он был важным. Он был больше, чем она могла понять. И хотеть его она не имела права. Не в первый рабочий день.

— Хотя и за красивые глаза тоже, — обвел взглядом дужку очков начальник и продолжил, — будешь расти. Впахивать не надо…

Он продолжил свой размеренный шаг по коврам коридоров своей компании, которую начал строить ещё его отец. Но сделал великой уже он. Его дорогие кожаные туфли скрипели.

Её шпильки слегка суетливо старались не отставать от его широкого шага…

«Чулки были лишними», — проскользнула в голове Маши мысль, — «Но как же тут жарко»… Белая блузка расстегнутая на груди не спасала.

— Позволите я расстегну… мне кажется вам надо остыть… — как только они остались наедине прорычал своим гортанным голосом Босс и горячими пальцами коснулся перламутровых пуговиц на груди Маши…

Голова закружилась и Маша вспомнила, что это сон об их первой встрече, а на самом деле они у него дома. Под огромным одеялом и можно закинуть на эту тестостероновую волосатую машину свою изящную ножку… Теперь можно… А тогда… В свой первый рабочий день она и посмотреть в его сторону боялась…

— Можно услышать Ваш голос, Мария? А то мне кажется я Вас уже запугал…

Мария кивнула и только в этот момент поняла, что кивок — это не голос.

— Ддда… Я готова… готова работать…

— Работать как раз не надо… Надо зарабатывать… — поправил он воротничок ее белой рубашки и ласково коснулся локтя, — кто много работает — у того нет времени расти. Идти в ногу со временем. Я сделаю из тебя бизнес-звезду. И я вижу, что ты готова.

Маша в сумбуре мыслей лишь успела потерять дыхание от желания сказать «А мы уже на ты?», но выговорить это было выше её сил. Она была очарована. Она плыла.

Босс… Никита показывал ей свою цитадель — офис из стекла и бетона, где он власть. Где он жестоко расправляется с конкурентами и как вожак ведет за собой подчиненных. Своих исполнительных. Безотказных хорошеньких молоденьких девушек. Они кружили вокруг как пчелки одетые все как офисные сирены.

То что она будет целоваться со своим начальником. Что он не сбежит, когда она грудью бросится ему на грудь и станет обвивать ладонями его широкие плечи Маша и представить себе не могла.

В тот момент она только думала о том, как наверное приятны на ощупь лацканы его пиджака. Какой он высокий и как ему удается так легко и непринужденно держать прямо спину.

У самой Маши с осанкой всегда были проблемы из-за четвертого размера. Но сейчас она держалась. Держалась из последних сил, как стойкий оловянный солдатик.

— То есть надо мало работать?

— Да. Надо мало работать и много вайбовать…

— Вайбовать? — слово это Маше показалось слишком молодежным для миллиардера, но с другой стороны, учитывая то, что ему тридцать два года, и он еще не женат — наверняка он пользуется всякими такими словечками, чтобы завлекать зуммерш или миллениалок. Как их там?

— Вайбовать… да… Наши партнеры, наши клиенты должны видеть в вас модель офисной сотрудницы, а не офисную сотрудницу, понимаете?

Его рука коснулось её.

У всех на виду, но тайком.

Так, что если она сейчас не закричит, не завизжит и немедленно не обвинит его в харрасменте… то никто и не заметит.

Машу затригерило. Переломный момент был прямо здесь и сейчас. Сопротивляться. Оттолкнуть неуместное прикосновение или позволить ему… практически современному небожителю… прикасаться к ее трепетной ладони. У всех на виду.

«Я особенная?» Пролетела в голове новенькой секретарши мысль. «Или он со всеми так обращается?»

Голова кружилась, в горле пересохло, а чулок под юбкой начал уверенно сам собой сползать.

Маша стояла скрестив ноги и слушала… Слушала… слушала…

— Они должны видеть в вас офисную Сирену, Богиню. Манкую, особенную, недостижимую.

— Но для чего? — зрачками Маша пыталась поймать зрачки Никиты… Такие глубокие красивые глаза, словно два бойких изумруда изучали её. В общем-то в этом не было ничего предрассудительного: ведь она новый человек в его офисе. Почему бы ему ее не изучать. Хотя бы визуально. Но с другой стороны. Его взгляд был настолько заинтересованным, словно Босс хотел узнать о ней всё сразу. За один день. За один разговор всю биографию.

Но это-то её и пугало.

Что если он быстро разочаруется в ней? Что если отвечая прямо на все его вопросы. Не оставляя пространства для флирта, тумана, преувеличений или загадки… Маша станет для него прочитанной книгой. Да быстро. Да взахлёб. Но прочитанной…

— Клиенты покупают иллюзию… мечту… тайну… Они хотят покупать у тех, кто похож на офисных работниц из кино. Из их мечты. У нас тут своего рода свой Голливуд. Своя фабрика грёз. Понимаете? Мы продаем им мечту, угадывая то, что они хотели бы видеть. Кстати эти туфли… Они удобные?

Маша покраснела от такого прямого вопроса.