Грешные помыслы - Ана К. Блэклейс

— При всем уважении, я очень занятой человек, так что переходите к делу. Зачем вы меня вызвали? — мой голос звучит резко. Я не дам ей еще одного шанса усадить меня и запрыгнуть к себе на колени.

— Хорошо, сразу к делу. — Она проводит рукой по волосам, небрежно взъерошивая тяжелые светлые локоны, будто какая-нибудь бедная горничная не умирала сегодня утром над их укладкой. Но в безупречной внешности Келли нет ничего естественного, и в ее манерах нет ничего доброго или непринужденного, и никто не знает этого лучше ее прислуги. Они вечно ходят как на иголках, их улыбки натянуты и перепуганы, но уйти по собственному желанию они не могут. Единственный способ покинуть службу у семьи Лавлесс — это в мешке для трупов.

Она открывает ящик и хлопает бумажной папкой по глянцевой поверхности стола.

— Я знаю, Клирик не любит бумагу, но дело деликатное.

— Все дела Ордена деликатные. И позвольте напомнить: системы Клирика невозможно взломать, и у нас работают лучшие технические умы…

— Да-да, у вас самые большие техноголовы, я знаю, все мы знаем, но это задание… оно особенное. — Она раскрывает папку и разворачивает ее так, чтобы я мог посмотреть.

Мой взгляд падает на фотографию женщины — молодой, возможно, чуть за двадцать. В ее глазах печаль, из-за которой я замедляюсь на середине просмотра. Тихая, призрачная тоска светится в больших ореховых глазах, а ее естественно розовые губы чуть приоткрыты, будто камера застала ее врасплох.

Мой член дергается в штанах, и мне стоит немалых усилий не схватиться за него. Спина мгновенно выпрямляется еще сильнее.

Что это, блядь, было?

— Кто она? — я сохраняю голос ровным, а лицо — беспристрастным, потому что умею это делать, но прошли целые вечности с тех пор, как мой хер реагировал на женщину, не говоря уже о женщине на гребаном фото. Я куда чаще грешил гордыней, чем похотью, особенно гордясь своей стойкостью перед противоположным полом, какой бы искусной ни была соблазнительница. Келли Лавлесс — живое тому доказательство.

— Ее зовут Хейли Сент-Патрик, — сообщает она, — и она ваша новая клиентка. Вернее, ее отец. — Она переворачивает страницу. Еще одна фотография. На этот раз мужчина — массивный, широкоплечий, в дорогом костюме. Густая борода, хмурое выражение лица, перебитый нос. Бывший боксер. На этом снимке он уже далеко не в своей лучшей форме, но все остальное в нем кричит о власти — дизайнерский костюм, раскинувшийся за спиной особняк, известные лица вокруг него.

— Бобби «Робстер» Сент-Патрик. Наверняка слышали о нем.

— Не припомню.

— Для бойца мирового уровня вы поразительно мало знаете о боевых искусствах, — язвит Келли.

— Я много знаю о боевых искусствах. Просто не о тех, которые делают красивых мальчиков знаменитыми.

— Ну, надеюсь, вы согласитесь со мной, что Бобби Сент-Патрик вовсе не красивый мальчик. Зато он один из самых богатых людей на свете.

Я приподнимаю бровь.

— Благодаря карьере бойца?

Она фыркает и разворачивает кресло, закидывая ногу на ногу так, чтобы я мог их видеть.

— Мы оба знаем, что виды спорта, где мужчины избивают друг друга до крови, хорошо оплачиваются, но не настолько хорошо.

— Вы бы удивились.

— Вы сколотили свое состояние не на том, что избивали людей, Прист. Вы сколотили его на том, что убивали их.

Я не спорю, потому что она не так уж неправа. Но и не совсем права.

Являюсь ли я сломленным ублюдком, который теряет голову от запаха крови? Да. Но еще я — мастер контроля. Отцы Кузницы хорошо меня выковали — каждый шрам на моей спине тому доказательство.

Но я редко убиваю. А когда убиваю, это никогда не бывает быстро. Никогда не бывает безболезненно. И, разумеется, никогда не бывает бесплатно.

— Так откуда у него деньги? — не каждый может получить доступ к защите Ордена Хранителей, и уж точно, блядь, не «цирковой пес», коими чемпионы по боям являются для богатых и власть имущих. Обычно выходцы из нищеты и насилия, эти парни начинают с мечтами о славе, уважении и, конечно, деньгах. Лучшие из них получают все это. Вторые по силе теряются в наркотиках и алкоголе и в конце концов погибают.

Но даже для лучших бойцов существует стеклянный потолок. Непробиваемый барьер, охраняющий уровень богатства и влияния, до которого такие люди никогда не доберутся, даже если им продают иллюзию, что это возможно. Этот мир просто не был создан для них. Есть только один способ пробиться туда, пройти сквозь его острые трещины — пережить настолько жестокую подготовку, что ты теряешь всю человечность и превращаешься в полезного монстра.

Такого, как я.

Ордену нужны монстры, потому что только мы можем защищать их троны.

Келли разворачивает папку и перелистывает страницы.

— Судя по всему, Бобби для Ордена на особом счету, особенно для моего дорогого Мариуса. Думаю, он оказался полезнее остальных. — Она хлопает ресницами, глядя на меня снизу вверх. Она надеется, что я обойду стол и загляну в папку через ее плечо, что позволило бы ей снова попытаться провести рукой по моей ноге, но я на десять ходов впереди. Я забираю папку со стола и поворачиваюсь к ней спиной, перелистывая страницы лицом к окну.

Мой взгляд быстро скользит по тексту, выхватывая главное.

— Значит, он влиятельный среди прочих ручных псов. Почему тогда он сам не защищает свою дочь?

— Рада, что вы спросили.

Разумеется, она рада. Это дает ей отличный повод подняться с кресла и грациозно подойти ко мне. Мне даже не нужно видеть ее отражение в стекле, чтобы знать, как она переставляет ноги в красных туфлях-лодочках, словно гадюка, готовая к броску.

— Видите ли, папина девочка вляпалась в неприятности с людьми куда опаснее него. С сыновьями Ордена.

Ситуация дерьмовая, каких поискать.

— Теперь помочь ему может только Клирик. Немного предыстории об этой девчонке: Бобби говорит, что Хейли всегда была милой, послушной девочкой, но с тех пор как он развелся с ее матерью, она слетела с катушек. Она восстала против его защиты. — Келли усмехается. — Оказалось, что она откусила слишком большой кусок реального мира и теперь не может с ним справиться.

— Развод ее родителей. — Я прижимаю нижний угол страницы, чтобы перелистнуть назад и снова взглянуть на ее фотографию. — Когда это произошло?

— Пару лет назад, кажется. Но милая Хейли подождала, пока ей исполнится двадцать один, чтобы начать устраивать хаос, вероятно, потому что раньше она просто не могла делать это законно. И первое, что она сделала? Создала аккаунт