Босс и его малышка - Амелия Лавель

— Пересидеть? — Выгибает бровь и сверлит меня строгим взглядом.

Впиваюсь в свою ладонь своим же ногтем, чтобы прийти в себя.

— Да, я, видите ли, оделась не по дресс — коду. — Растягиваю улбыку. — Не подумала. Пришла в красном, а у нас в офисе так не принято. Вот, меня и попросили где — нибудь пересидеть официальную часть. Руководитель строгий. Увидит и мне конец. А еще я вся мокрая! — Вздыхаю. Он меня должен понять, сам на него работает. — Так что, мне надо бежать, пока меня никто не увидел. Никто — это я про директора. Он злой очень, говорят. Самодур. А после официальной части, когда его не будет, я приду обратно. Хотя, может, уже и нет. — Неожиданно всхлипываю. Кусаю губу, чтобы совсем не расплакаться. Из — за нервов тараторю без остановки, улыбаюсь в очередной раз, стараюсь убрать капли сока с груди.

Ловлю его взгляд то ли на моих руках, то ли на моей груди. Краснею.

Достает из грудного кармана платок. Боже! Принц, не иначе! Наблюдаю за его действиями.

Хватает левой рукой мое плечо, а второй начинает вытирать. Проходится по груди, по шее, поднимается выше. Перемещает левую руку на подбородок, крепко его держит, слегка давит большим пальцем.

Другой своей рукой начинает уверенно вытирать лицо, рядом с глазом.

Я теряю контроль, в глазах начинает плыть от такого жеста. Приближается своим лицом ближе, принюхивается.

— Любите ананасовый сок? — Спрашивает так близко к уху, что его дыхание обжигает кожу, и меня бросает в жар, так, что не могу ответить. — Я тоже.

— Я… ясно. — Выдаю несмело и тихо. Это он к чему?

— Уборная в конце коридора. — Указывает мне жестом. — Приведете себя в порядок и возвращайтесь в банкетный зал.

— О, вы не поняли. Я не могу…

— Это не просьба, это приказ. От самодура.

Глава 2

Черт, Лина! Что же ты только что натворила? В глазах рябит от того, что случилось.

Забегаю в уборную, бью себя по щекам. Это что, мать вашу, был Аланский⁈

Какая же я дура. Он сказал, чтобы я возвращалась в зал. Для чего? Чтобы с позором выпнуть меня из своей фирмы? Представляю, как они там надо мной сейчас хором смеются.

Может, ослушаться и просто убежать? Собрать свои вещи и рвануть домой? В понедельник написать заявление по собственному, и никогда никого больше не видеть?

Вздыхаю. Нет. Нельзя так. Я столько надежд возлагала на это место. Попрошу дать мне еще один шанс. Ну да, с вечером облажалась. Но ведь у нас еще целых два дня на этой базе!

Аланский сейчас выступит и уедет. Я у него быстренько прощения попрошу. А завтра и послезавтра буду подбивать клинья к Майе Алексеевне и Илье Сергеевичу. Они меня простят.

Там у нас веревочный курс, групповой квест, огонек у костра. Все, чтобы коллектив сплотился. То, что надо! Не буду косячить, и все будет здорово!

Да, отличный план!

Быстро привожу себя в порядок. Это была не просьба, это был приказ! И я не могу ослушаться главного руководителя. Так и скажу Майе и Илье. Если они не убьют меня раньше!

Сами ведь выгнали! Я же не виновата, что он шел по коридору мне навстречу!

Ничего, Аланский примет их в свою личную команду, сделает помощниками, как они мечтают, и вся их злость улетучится.

Так, хватит болтать с самой собой.

Берусь за подол платья, стакан оставляю тут, потом вернусь и заберу. Еще раз оборачиваюсь. Выгляжу хорошо, румянец на щеках мне очень идет.

Черт, спина. Открытая, голая спина. Хочется исправить хотя бы это недоразумение, но если я сейчас распущу свой идеальный пучок, волосы будут лежать как лохмотья. Нет, есть как есть. Пора бежать, пока он не смылся с нашей тусовки.

Сгорел сарай, гори и хата. Беру себя в руки и быстрым шагом направляюсь к банкетному залу. Стараюсь ступать уверенно и твердо, это придает решимости.

Но вся моя смелость улетучивается, когда я хватаюсь за ручку двери и тяну ее на себя. Предательский скрип нарушает тишину и единственный голос, который вещал, вдруг замолкает.

Все внимание направлено на меня. Ловлю взгляд Майи Алексеевны, которая бледнеет и вот вот грохнется в обморок. Сначала ее зрачки чуть не вылетают из орбит, затем она поджимает губы, демонстрируя всем своим видом, что мне настал конец.

Остальные опускают головы либо делают вид, что ничего не происходит.

Сажусь с краю, на тот самый стул, который мне предназначался. Ищу глазами Илью Сергеевича, он сидит по правую руку от Аланского.

Все настолько напряжены, что, кажется, у нас не корпоратив, а утреннее собрание, где каждый должен отхватить.

— Продолжим. — Произносит Дмитрий, кажется, Германович. — Отделы будут перекомплектовываться, неизбежна оптимизация. Я не говорю, что будут сплошные увольнения. — Ну вот, началось, вздыхаю. Первой в этой очереди буду я, конечно же. — Но эффективность каждого сотрудника будет мною проверена. Где — то лично, где — то через начальников отделов. Которые будут головой ручаться за каждого своего сотрудника.

Майя Алексеевна злобно косится на меня в этот момент. Ну, простите меня, пожалуйста. Уже плакать хочется от того, как я их подставила, и излишнего внимания.

— Компании нужны люди — двигатели. С новыми идеями, новыми взглядами. Те, кто не боятся предлагать что — то новое. Без этого мы застрянем в болоте. Как случилось с предыдущими руководителями. Именно поэтому я лично приехал, и буду доводить все механизмы до совершенства. Пока не пойму, что компанию можно доверить кому — либо еще. Ориентировочно я с вами на год, все будет зависеть от внешних и внутренних факторов.

Нас человек сто в этом зале, и каждый вытянут струной. Все слушают, боятся вдохнуть, выдохнуть. И я сама тоже. Это непроизвольно получается.

Дмитрий Германович, конечно, очень харизматичный. Его хочется слушать, открыв рот. Красивый, статный,