Натурщица - Эсми Де Лис

на меня изучающим взглядом. Все в нем наполнено уверенностью, даже в моменты, когда он делает вид, что ему все равно. Только одно выдает его уязвимость – синдром Туретта. Когда нервничает, непроизвольно вскидывает подбородок. Я привыкла к этому жесту и даже нахожу в нем что-то трогательное.

Его семья – влиятельные галеристы, но сам Рейз держится подальше от их блестящего мира. В нем нет фальши, нет надменности. Он бунтарь-художник. Может, поэтому он мне так близок.

Мы часто пересекаемся на проектах, болтаем обо всем: о страхах, мечтах, жизни. Он умеет слушать. Его низкий, немного хриплый смех всегда поднимает настроение.

Но при всей нашей близости я чувствую наше неравенство. У него есть связи, возможности, уверенность. Он может позволить себе не бояться будущего. А я… просто имею меньше возможностей.

– Спасибо, – говорю я и, не думая, тянусь к нему, целую его в воздухе рядом со щекой. Щеки вспыхивают, и стараюсь замять смущение. – Ты хороший друг.

Чтобы заполнить чувство неловкости, беру сумку, когда снова раздается стук. Я вздрагиваю, поворачиваюсь к двери, словно нас застали за чем-то неприличным. Делаю глубокий вдох, чтобы успокоить внезапно участившееся сердцебиение.

На пороге стоит куратор. Его лицо спокойно, но в глазах сверкает что-то другое. Он бросает быстрый взгляд на Рейза, затем на меня и натянуто улыбается.

– Ты еще не ушла? Отлично. У меня для тебя есть предложение.

Он протягивает мне визитку. Я беру ее, верчу в руках, разглядываю цифры и адрес, ощущая, как в груди просыпается странное предчувствие.

– Что это? – спрашиваю я, не скрывая любопытства.

– Свяжись с ними. Им нужна натурщица. Обещали хороший гонорар, – отвечает куратор, загадочно улыбаясь. – Ты же не против?

– Сколько? – уточняю я.

Он склоняется ближе и шепчет сумму. Краем глаза замечаю ревнивый взгляд Рейза. Его глаза сужаются, подбородок в тике нервно дергается.

– Серьезно? – выдыхаю я, не веря своим ушам. Голос звучит тише, чем хотелось бы. Я все еще не могу поверить, что речь идет о таких деньгах.

Куратор довольно кивает, он знал, что этим меня зацепит.

– Но не тяни. Они не будут ждать, – говорит он, подмигивает и исчезает за дверью, оставляя меня с Рейзом и собственными мыслями.

– Спасибо! – кричу я ему, потом рассматриваю визитку и, задумавшись, прячу ее в карман плаща.

– Идем? – Поворачиваюсь к Рейзу. Он стоит чуть в стороне, с непроницаемым лицом, но в зеленых глазах плещется что-то темное.

* * *

Рейз плавно останавливает свой черный Range Rover у моего дома, бросая на меня косой взгляд. Тяжелый внедорожник замирает мягко, хотя я чувствую, как под капотом все еще вибрирует огромная сила.

Мне всегда нравились машины. Я выросла в районе, где папа часами копался в старых движках, и я научилась отличать дешевую марку от роскошной. Этот «Ровер» – машина для убийства. Я слышала, как работает этот мотор на трассе: низкий, утробный рокот пятилитрового V8 с нагнетателем. Звук, который ни с чем не спутаешь.

Я тянусь к дверце, открываю ее и выскальзываю наружу, ловко закинув сумку на плечо. Холодный воздух сразу же обжигает кожу, заставляя поежиться.

Хлопок двери звучит слишком громко в тишине улицы.

– Даже не пригласишь на чашку чая? – В голосе Рейза насмешка, но я улавливаю легкую обиду. Я знаю его слишком хорошо, чтобы не заметить.

– Пока, тупица, – бросаю я через плечо, застегивая плащ до самого подбородка.

Он усмехается, а я машу ему рукой, не оборачиваясь.

Вижу краем глаза, как он не отъезжает с парковки, наблюдая за мной. Лишь когда я захожу в дом, за спиной двигатель его машины оживает, и звук постепенно тает вдали.

Внутри тихо и тепло. Мой маленький дом будто вздыхает вместе со мной, принимая обратно.

В воздухе висит привычный запах растворителя, масляных красок и остывшего кофе. В полумраке комната кажется совсем крошечной, тем более что половину пространства занимает мой мольберт, старая кровать с наброшенным пушистым пледом, диван, изношенный ковер и роутер в углу с мерцающим красным глазком. Повсюду – на полу, на столе, на узком подоконнике – разбросаны подрамники и листы с набросками углем. Стены увешаны неудавшимися этюдами, которые мне жалко выбросить.

Свет уличного фонаря падает на незаконченный холст в углу, превращая пятна краски в причудливые тени. Здесь тесно и пахнет скипидаром, но это моя мастерская и моя крепость. Пусть и с картонными стенами. Я скидываю сапоги у порога, разминаю затекшие плечи и подхожу к небольшой стопке писем у входа. Пальцы автоматически пролистывают конверты – счета за электричество, рекламные буклеты пиццерии, снова счета.

Внезапно рука замирает. Среди дешевой бумаги выделяется плотный кремовый конверт с золотым тиснением. Герб колледжа Серемора. Странно. Оценки приходят на электронную почту, новости кампуса – в приложение. Официальные бумажные письма администрация рассылает только в исключительных случаях. Дурное предчувствие ледяной иголкой колет под ребрами.

Я медленно надрываю край конверта. Вынимаю сложенный втрое лист. Пробегаю глазами по первым строчкам, напечатанным сухим канцелярским языком. Смысл доходит не сразу, мозг отказывается воспринимать написанное.

«Уважаемая мисс Лили Деверро, настоящим уведомляем вас о пересмотре условий вашего зачисления… Ваша именная стипендия аннулирована с текущего семестра по решению попечительского совета…»

Дыхание перехватывает. Я читаю дальше, и буквы начинают плясать перед глазами.

«Статус обучения изменен на: “Платная основа”. Для продолжения обучения вам необходимо внести 50% от годовой суммы до 31-го числа текущего месяца. В случае неуплаты вы будете отчислены за нарушение контрактных обязательств».

Внизу жирным шрифтом выделена сумма. Лист выпадает из ослабевших пальцев и, кружась, опускается на грязный коврик. Меня накрывает тошнота. Это целое состояние. Это больше, чем я могу заработать за год, даже если буду работать в три смены. Тридцать первое число – через неделю.

Я сползаю по стене вниз, прямо на холодный пол, и закрываю глаза. В висках стучит кровь.

Он все-таки сделал это.

– Черт… – шепчу я, прикусывая губу.

Руки сами тянутся в карманы плаща – и там нащупываю что-то плотное.

Визитка.

Тонкие черные буквы на матовой бумаге. В голове всплывают слова куратора: «Хороший гонорар».

Я долго верчу визитку между пальцами.

Может, согласиться?

В этот раз выбора у меня действительно нет.

Достаю телефон из сумки. Сердце бьется неровно, пока набираю номер. Гудки тянутся мучительно долго, как будто кто-то нарочно заставляет меня передумать.

И вдруг – щелчок.

– Да? – Голос грубый.

Я сглатываю, закрываю глаза и заставляю себя говорить:

– Здравствуйте. Меня зовут Лили Деверро. Я звоню по поводу работы натурщицей.

Пауза. Тишина такая гнетущая, что я слышу собственное дыхание.

И потом:

– Приходите завтра в шесть вечера. Клуб «Ренессанс», адрес на визитке. Никому не говорите. И не опаздывайте.

Щелчок. Разговор окончен.

Я медленно опускаю телефон, чувствуя, как внутри все сжимается. Мне не нравится этот голос. Не нравится