Вне себя - Елена Букреева

по спине подруги, я не отрываю своего ошеломленного и одновременно полного надежды взгляда от Бори. Он же пожимает плечами, будто не выдал только что информацию, которая может привести меня к счастливому будущему с моей первой любовью.

Ведь каждый, абсолютно каждый в мире знает: во вселенной нет человека, который разбирался бы в любовных делах лучше, чем Влад Гордеев. Он не просто красавчик, но и по праву главный сердцеед нашего универа — имя каждой его новой девушки начинается на ту же букву, что и название месяца, в котором он эти отношения начинает.

Они с Борей — полные противоположности друг друга, даже внешне. Я бы никогда и не подумала, что они братья. Даже внешне совсем друг на друга не похожи: вместо густой копны волос, как у Бори, у Влада коротко стриженные волосы, он намного выше и коренастее брата, а ещё глаза серые, а не голубые. И жизни у них совсем разные — мой друг увлекается биологией и вообще не любит большие скопления людей, а Влад каждый день купается в чужом внимании. И, как ни странно, я успела понять это за тот год, что я дружу с Борей. Настолько Влад заметный персонаж.

Хотя, может, не последнюю роль в этом сыграло и то, что наши факультеты находятся рядом, и я вижу Влада с его пассиями почти каждый день. А ещё я иногда заходила в Боре в гости, и сталкивалась там с его братом — он никогда не был один, рядом всегда крутилась одна или несколько девчонок.

Помню, как перед Новым годом, когда я случайно врезалась в него в коридоре, он зачем-то попросил меня запомнить его имя. И как я могла не догадаться, что именно к нему я должна обратиться с таким... деликатным вопросом?

— Ты... ты думаешь, он согласится помочь нас свести? Ты поговоришь с ним?

— Иди и сама поговори, — Боря подносит к губам стаканчик с чаем и кивает в сторону одного из центральных столов, за которым сидит Влад в компании своих одногруппников.

Щеки у меня начинают гореть, пульс учащается. Я исследую испуганным взглядом третьекурсников юрфака, среди которых Влад явно выделяется — громче всех смеётся и наматывает на палец пепельную прядь волос какой-то девицы, сидящей рядом. Он весь окутан вниманием — даже моим, пусть и невольно. Отвернувшись, я качаю головой.

— Я не пойду. Надо подготовиться. Он меня пошлет.

— Скорее всего, — Катя пожимает плечами. — Раз уж он до сих пор не помог Боре с девчонками, тебе уж точно не поможет.

— Эй! — Боря бросает в Катю салфетку. — Может, потому что я сам этого не хочу? Наука — вот моя настоящая любовь, — одногруппник поворачивается ко мне и одаривает меня обнадеживающей улыбкой. — Слушай, я могу попросить Влада тебе помочь.

Он делает паузу, задумчиво отведя взгляд.

— Но?.. — напрягаюсь я.

— Но Влад скорее всего пошлет и меня. Мне придётся его уговаривать.

Несколько секунд я смотрю на Борю в попытке понять, к чему он клонит, и тут до меня доходит.

— Боря! Я думала, мы друзья.

Одногруппник пожимает плечами.

— Это все ради науки. Мне очень нужны те саженцы лапчатки, что я присмотрел на клумбе твоей мамы.

— Саженцы... чего? — я хмурюсь, но краем глаза замечаю движение — это Влад и его свита встают из-за стола и куда-то уходят. — Ладно, хорошо! Выкапывай свои саженцы, только ночью, чтобы мама не видела. Но, умоляю, поговори с Владом. Сегодня. До сессии две недели, а потом я и вовсе не выловлю Никиту в универе. Надо начинать действовать уже сейчас.

Довольно улыбаясь, Боря протягивает мне руку. Я неохотно пожимаю её и где-то в глубине души понимаю — его братец наверняка тоже что-то попросит взамен.

И вот тут я уже одними саженцами вряд ли отделаюсь.

* * *

Я наблюдаю за ними издалека, аккуратно выглядывая из-за бюста Мнемозины — моего временного укрытия в коридоре универа. Проходящие мимо меня студенты — а их много, учитывая, что только закончилась четвёртая пара — с подозрением косятся в мою сторону, но мне нет до них дела. Моё сердце бешено грохочет в груди, а колени дрожат, ведь прямо сейчас, в эту самую минуту решается моя судьба.

Боря похлопывает старшего брата по груди и, довольно улыбнувшись, поворачивается ко мне. Когда он коротко кивает, а Влад, заметив меня, закатывает глаза, я готова подпрыгнуть от счастья.

Получилось! Боря его уломал! Мой герой.

Мне хочется визжать и танцевать, хочется кинуться с объятиями на шею обоих. Но когда Боря жестом показывает, чтобы я подошла, я оставляю все свои эмоции где-то за бюстом Мнемозины и направляюсь к ним, протискиваясь через поток спешащих домой студентов. Кажется, ноги сами несут меня, а взгляд застилает пелена и счастья, и страха одновременно. Но когда до Гордеевых остаётся всего каких-то пара метров, я вдруг сталкиваюсь с преградой. В прямом смысле.

— Ой! Простите! — лепечу я, поднимая взгляд на того, в кого я по своей рассеянности врезалась.

Сердце тут же падает в пятки. Я делаю нерасторопный шаг назад и несколько раз моргаю, пытаясь понять — не привиделось ли мне. Но робкая улыбка и эти ясные голубые глаза, что смотрят прямо на меня, не оставляют ни малейшего сомнения.

Это же мой будущий муж и отец моих детей.

И когда он вдруг опускается передо мной на одно колено, я накрываю рот ладонью и ошарашенно качаю головой.

— Ты... ты... — едва размыкая губы, бормочу я, но Никита вдруг начинает собирать тетради, которые, по-видимому, уронил после столкновения со мной. О, боже. — Уронил тетради. Ой. Давай помогу.

Я присаживаюсь на корточки рядом с ним и дотягиваюсь до самой дальней тетради. Он одаривает меня улыбкой.

— Спасибо, — бархатный голос Никиты обволакивает мой слух, и мне хочется раствориться в нем.

Не нахожу ничего лучше, чем улыбнуться своей самой идиотской широкой улыбкой и невольно усмехнуться. Вот только вместо вместо милого девчачьего смешка из горла вырывается какой-то отвратительный хлюпающий звук и, кажется, вылетает слюна.

И теперь усмехается Никита.

О, боже. Он тянется ладонью к своей щеке. Я плюнула на него? Черт, черт, черт, я на него плюнула! Я сейчас умру.

— Держи, — я протягиваю ему тетрадь, изо всех стараясь сохранять невозмутимость, и усиленно прячу взгляд.

Но ладони потеют, а пульс живёт своей жизнью. Настолько близко к нему я ещё никогда не подбиралась. Может, это мой шанс? Господи, вблизи его глаза кажутся просто магическими... неужели такой цвет существует в природе? Так. Спокойно, Журавлева.