Развод под прицелом объектива - Ольга Игонина

— А чем вам этот вариант не нравится? — слышу знакомый голос. — Я буду нежным.

— А как же ваша жена?

— Ты хочешь миллионный контракт и фото на обложку?

— Хочу но...

Значит, пока я проводила фотосъемку, муж отбирал мне моделей в нашей кровати?

Глава 2

Нужно сделать шаг. Посмотреть в его глаза, плюнуть в лицо. Нормальный такой кастинг... для фильмов для взрослых. Это уже слишком!

Голова кружится, от волнения начинает тошнить. Скорее на воздух!

— Здесь еще кто-то есть? — голос Георгия.

— Мне пора, — слышу Жанку.

За мной шаги, бегу еще быстрее. Оглядываюсь у машины никого нет. Еду вглубь поселка, паркуюсь и даю волю чувствам.

Набираю Гоше, “абонент недоступен”. Конечно, откуда время на меня. Надо еще Жанку вызволять, вдруг он не остановится, и наш план “просто посмотреть” провалится? Разворачиваюсь и еду обратно, не снижая скорость, лечу через “лежачего полицейского”. У нашего дома стоит Жанка. Немного нервная, трет ладошки, дышит на них.

— Вы так быстро справились? — шмыгаю носом. Аккуратно вытираю слезы, чтобы не было понятно, что я плачу.

— Ульян, ничего не было. Я ему сказала, что не согласна на интим, он швырнул в меня вещи и велел выметаться.

“Прекрасно”. Как в одном человеке может жить две субличности, и никто о них не догадывается? Или я со своим “люблю до неба и обратно” чего-то не вижу.

Едем молча. Держусь изо всех сил, чтобы не зареветь. Не хочу, чтобы кто-то видел мои слезы.

— Выбирай день, когда тебе будет удобно, сделаем классные снимки, — смотрю на Жанку.

— Ульян, прости, что тебе пришлось это все увидеть. Я вроде и не виновата, но понимаю, что сейчас ты плачешь из-за меня. Если у вас все хорошо, может, закрыть глаза на его маленькую слабость?

— В смысле? Сделать вид, что я ничего не знаю?

— А почему бы и нет. Я бы так и сделала. И себе бы нервы не трепала, а жила в свое удовольствие.

— Ага, и моделей, которые по его просьбе, идут без графика, я должна благодарить, что мужской тонус моего супруга поддерживают? Ой нет. Пусть валит к своим долговязым вешалкам.

Смотрю на Жанку, у той лицо, как будто в него плеснули ведро воды.

— Прости, от злости на Георгия у меня всякий мусор изо рта спится.

Заезжаем в город. У первого ТЦ высаживаю Жанку. Сама еду в парк. Иду по неочищенным дорогам, снега столько, что за голенища засыпается.

— Пап, я у вас сегодня переночую ладно? — звоню отцу. Знаю, что семья никогда не против, моего пребывания у них, но прямых вопросов я сейчас не вынесу.

— Да в чем вопрос. Дочь, ты в любой момент можешь к нам приехать. И если нужно, мы будем молчать, не задавать никаких неудобных вопросов.

— Спасибо!

Еду домой. Набираю снова Гошке — абонент не абонент. Захожу в квартиру, иду в мужев кабинет. Ну, тварь, где ты прячешь фотки своих девок? Лажу по ящикам стола, документы, пустые ежедневники, надкусанная шоколадка, ага, а мне рассказывал, что отказался от сладкого. Лучше бы он его жрал, чем вот это все. Ничего странного не нахожу. Включаю компьютер. Гадко, ощущение, что это я преступница.

Пароль на компе я знаю давно. Быстро набираю сложную композицию из цифр и букв. Еще вчера у меня бы и в голову не пришло лазить по личным вещам. Проверять переписки. Фу. Мы же сто раз обсуждали, что если любовь прошла, в отношения пришли другие люди — не надо врать. Спокойно разводимся и все. Как там говорят великие — любишь — отпусти.

Открываю почту на разных сервисах. В одной только деловая переписка.

Во второй... письма от некоего Матвея, во вложении фото двух моделей, которые были у меня вне очереди. Пересылаю письмо себе.

Грусть сменяется ненавистью и желанием крушить. В шкафу с документами тоже ничего не нахожу. Но и тех фоток мне достаточно.

Иду в спальню, выпихиваю его вещи из нашего шкафа.

— Ненавижу!!!

Хватаю его любимую толстовку... и ножницы. Режу на тонкие полоски, а тренировочные штаны запихиваю в ведро с половой тряпкой. Ему все равно, но для меня это маленькая месть.

Забираю документы, деньги, карты. Сумку со сменным бельем.

— А что тут происходит? — сзади голос Гошки.

— Тварь! Я тебе верила! Я тебя больше жизни любила, а ты меня предал! Ты все модельное агентство через себя пропустил? К венерологу сходить не забудь, — кричу без остановки. Секунда промедления слезы выкатился градом, и водопад уже не остановить.

— Ульян, ты чего, — разгребает ногой то, что осталось от его толстовки. — Какие модели? Что ты придумала?

Делает шаг ко мне.

— Только подойди, — хватаю со стола ножницы, направляю на него. — Господи, сколько за последние полгода было девочек, для которых ты попросил съемку в выходные? Человек десять-пятнадцать? Все они были хороши?

Отталкиваю Георгия и бегу, что есть силы. Выбегаю на парковку, сажусь в машину.

Сдаю назад, а она не едет. Милая, сейчас не время ломаться. Ты что? Обещаю в ближайшие дни свозить тебя на обслуживание. Сдаю назад, мотор ревет, колеса не прокручиваются. Не едет.

Только не хватало, чтобы Гошка сейчас вышел и устроил мне истерику на парковке.

— Застряли? Вас толкнуть? — высокий плотный парень в черной куртке, на голове капюшон. — Нажимай на газ, сейчас враскачку вывезем.

— Не едет, — хлюпаю носом.

— Сейчас поедет! Нет такой машины, которая бы меня не послушалась. Малышка, давай, — гладит по бамперу. — Заднюю включай, и еще раз.

Мотор ревет, а она ни с места.

— А у вас точно машина с ручника снята? — смотрит на колеса.

На приборной панели горит значок. Курица! Ну вот и тут опозорилась.

— Простите, я бываю дурой. Если бы не вы, не знаю, сколько бы я тут еще торчала.

— Со всеми бывает. Не переживайте, — глаз почти не видно из-за капюшона, только едва заметная улыбка.

— Не знаю, как вас отблагодарить. Вот моя визитка, приходите семьей на фотосессию. Спасибо огромное, — нажимаю на газ.

Глава 3

Подъезжаю к родительскому дому. Старая пятиэтажка. В подьезде пахнет котиакми.

Родители у меня своеобразные, но всегда мне рады.

— Мам, пап, привет! — открываю дверь. Никто меня не слышит. На кухне орет телевизор, папа кричит еще громче, старается переспорить какого-то политика. Прохожу в кухню.

— Вот, Леня, я тебе говорила, что у нас сегодня гости. Я карты разложила, да и сон был в руку. А ты