Развод под прицелом объектива - Ольга Игонина

— Какая Ульяна — гость? Она — член нашей семьи. Дочь твоя. Несешь какую-то ахинею. Убирай свои карты, нечего мне бесовщину в дом тащить. У нас мама совссем ку-ку. Мы скоро хлеб будем по звездам покупать и в сартир ходить. А если луна в кохероге, то терпеть до завтра, правда? — стучит по голове.

Уже лет пятнадцать, как мама подсела на эзотерику. У нас тогда был небольшой вагончик, который сначала был магазином комиссионной одежды, потом продуктовым ларьком. И горел он трижды. Мама сначала по бабкам и местным экстрасенсам ездила, выясняла причину пожара. Лучше бы в полицию обратилась, но этот вариант казался слишком приметивным. Потом, когда она поняла, что от всех этих "непонятно что видящих" только кошелек становится тоньше, решила сама освоить это не очень хитрое дело. Сколько книгу, брошур, жутких газетенок она выписывала. Теперь она у нас Кашпировский, Джуна и Чумак в одном флаконе. Прием она не ведет, все только для блага семьи. А мы — дураки своего счастья не понимаем, страдаем.

— Я к вам с ночевкой, если не помешаю, — стесняюсь говорить о своих бедах, не умею быть неудачницей.

— Что за вопрос, конечно. Даже не спрашивай, это твой дом, — папа еще не переключился с режима громкоговорителя.

— Ульян, ты снова в джинсах! Дети и любовь мужчины приходят, когда женщина энергией наполнена. А ты у нас, как войн. Кто ж с такой уживется.

Ух, как точно подмечено.

— Если Улька у нас войн, то Гошка кто? Прекрасная дама в открытом сарафоне, — папа начинате смеяться. С его громким и грубым голосом ощущение, что кто-то стучит по батареям.

— Да, мам, спасибо. Я обязательно воспользуюсь твоим советом, с ближайшего гонорарар куплю юбку в пол. И чтобы в красные маки. — Показываю пакет, — Булки купила, будете?

Мама быстро шагает к чайнику. Папа ныряет в холодильник.

Импровизированный обед уже на столе.

— Дочь, ты только не сердись, я твою карту натальную смотрела. У тебя тебя сейчас важный этап, непростой, но очень крутой. Помни, что миру за все нужно быть благодарным, — мама улыбается, вот уж точно у кого "у природы нет плохой погоды".

— Мам, а этап действительно важный. Я от Георгия ушла, — размешиваю ложкой чай, но сахар не положила.

— Все так плохо? — папа берет за руку. — Ты еще молодая, все впереди. Не бери в голову, вам надо было сначала пожить вместе, узнать друг друга, а потом жениться. И то! Вы семь, семь же? — папа выглядит смущенным. Цифры не его конек. — Вы столько вместе прожили, а из твоего класса почти все разведенки. Это раньше стыдоба была, баба второго сорта. А сейчас, звезды вон по сто раз женятся и ничего.

— Я тебе сразу, — мама начинает говорить, но отец бьет кулаком по столу, чтобы она сменила тему.

Мать сильно допекла отца своими практиками. Сначала все было безобидно: ремонт сделали, мебель по науке расставили, потом оказалось, что окна куда-то не на ту сторону у нас выходят. И мама хотела в несущей стене прорубить свое “окно в Европу”. Потом питание по луне, смена работы по гороскопу. Чем дальше, тем больше техник, и еще больше нужно подопытных, чтобы “мамин талант" проявлять.

— Я с папой согласна. И если вы меня вы слушаете, я уже придумала план, как тебе найти достойного мужчину. Поверь мне, он уже на пороге. Я — то точно знаю, — мама потерает руки.

Ждет, что мы сейчас замолчим, а она вытащит очередную приблуду, чтобы рассказать мне мое будущее.

Выглядываю в сторону входной двери, пожимаю плечами.

— Издеваетесь над матерью? Ладно, я все стерплю, а тебя счастливой сделаю.

— На, — папа протягивает маме булку в форме сердечка. — Лучше жуй, чем чепуху болтать. Ульян, а что случилось? Ты можешь мне деталей не говорить, я и так знаю, что ты у меня разумная, сама дров ломать не будешь. Ты просто скажи, мне при встрече ему руку подать или обойдется? Если он тебя хоть пальцем тронул или унизил, то его пинками из дома гнать надо.

— Нет, пап. Никто меня не бил, не унижал. И до сегодня мне казалось, что у нас все нормально было. Но вскрылись определенные обстоятельства, которые не дадут нам жить вместе.

— Бабу он что ли завел? — отец на вдохе.

— И не одну.

— Вот козел, что по гороскопу, что в жизни.

Глава 4

Сегодня я сплю в родительском зале. В детстве у меня никогда не было своей комнаты, но от этого я не чувствовала себя ущемленной. Диван стоит напротив окна. Лежу и смотрю, как снежинки в фонарном свете кувыркаются.

В спальне храпит отец. Мама еще что-то возится на кухне. У нее перед сном много ритуалов, какие мантры, потом чакры, затем чаши. Весь балкон инвентарем заставлен.

Где там мой муж? С кем он сейчас спит? Мне всегда казалось, что я хорошо знаю Гошку, знаю его поведение. Как я могла не заметить, что у него кто-то появился? Ну не бывает такого, чтобы раз и новая женщина в кровати, она же какую-то потребность должна закрывать? А какую? У нас в сексе все хорошо, в жизни тоже.

— Ульяш, не спишь? — мама заходит с подносом. Он старый, медный, достался ей от бабушки, а той от ее бабушки. Не знаю, насколько это все правда, но так гласит семейная легенда, которую мама рассказывает всем гостям.

— Не спится. Да и какой сон, мам. Как дальше жить? — конечно, я миллион раз видела в сериалах, как девушки переживают предательство. Собираются со старыми друзьями, пьют до одурения и проклинают бывшего. Не знаю, как это применить к себе.

Друзей из прошлого почти не осталось. Гошка заменял их во всем. Есть коллеги, знакомые по работе, с которыми мы могли встретиться. И снова “мы”, а теперь нет никаких “мы”.

— Милая, — мама ставит рядом со мной поднос. — Мне так жаль, что с тобой это все произошло. Вижу, что ты все держишь внутри. Ты плачь, кричи, круши, не держи в себе. Не надо, чтобы потом это все болячками вылезло.

— Не могу, — прижимаюсь к маме как будто мне десять. — Ком в горле стоит, больно в сердце сил нет, но не могу.

— Я тут чуть по красненькому принесла и чай травяной. Выбирай, что хочешь. Знай, чтобы не