Жена хозяина трущоб - Лика Семенова

— Сэр…

Он повернулся.

— Как ваша рука, сэр? Надеюсь, уже лучше…

Сальвар ничего не ответил. Лишь брезгливо поджал губы и вышел. Кажется, мой вопрос не понравился.

Глава 22

Я нервно постукивал пальцами здоровой руки по боковому стеклу аэрокара. Автопилот плелся, как черепаха, влившись в вереницу машин, но сесть за штурвал я, все же, не решился. Я хреновый левша.

Сам не понимал, почему так завелся. ' — Как ваша рука, сэр?' Твою мать, будто этой Мэри было до моей руки какое-то дело. Так лепетала — даже поверить захотелось. Мэри… Такая же Мэри, как я Филарет. Но очень соблазнительная Мэри — хоть я и пытался этого не замечать. Это и бесило. Именно это. Ведет себя, будто и не подозревает, что ее выставленная нога буквально бьет током, или… слишком хорошо это знает, но корчит из себя незамутненного ангелочка. С голой-то задницей… Будет даже хорошо, если моя милая Мэри окажется первостатейной проходимкой. Вышвырнуть — и дело с концом. Сам удивляюсь, почему я все еще этого не сделал. Но уж больно хотелось узнать, зачем она залезла в багажник.

Я, наконец, приехал в офис. Найджел уже ждал в моем кабинете. Поднялся с кресла, едва я вошел:

— Доброе утро, шеф. Как ваша рука?

Я поморщился, снова поправляя проклятую шину:

— Не отвалилась, как видишь. Майку звонил? — Не сдержал удовлетворенной усмешки: — Рука — не нога.

— На растяжке. В больнице сказали, до конца недели выпустят домой. Хорошо вы его уделали, сэр — ребята до сих пор в восторге. Только об этом и говорят. Он теперь не спустит, будет требовать реванша. Все так думают.

— Пусть требует. Узнай, когда в больнице приемные часы — надо заскочить к нему, а то не простит.

Найджел кивнул, тряхнув русыми кудрями:

— Конечно, сэр. — Он замялся. — Только бы обиду не затаил…

Я отмахнулся:

— Брось! На что? Честный спарринг. К тому же, он сам это затеял. Полно свидетелей.

Найджел с сомнением пожевал губу, многозначительно повел глазами:

— В том и дело, сэр…

Найджел, Найджел… Бесценный кадр. Он и Гертруда — единственные, кто может сказать правду в глаза. Даже Алисия постоянно врет, как дышит: если не по-крупному, так непременно в мелочах. Но если она перестанет врать — это можно будет счесть дурным знаком.

Вошла Барбара, секретарша, подала кофе. Мне и Найджелу. Дежурно бросила на меня призывный взгляд, сверкнула начищенной улыбкой и направилась к двери, старательно виляя смачным задом в узко малиновой юбке. Из кожи вон лезла, несмотря на Алисию. Хоть и прекрасно понимала, что я не ведусь. А, может, и не понимала ни хрена — у баб в голове все набекрень… Неплохая девка, только уж слишком глупая. Никак не допрет, что если опустит свои стеклянные глазки чуть пониже, на Найджела, — сорвет большой куш. Бедняга уже полгода страдает, с тех пор как та появилась. Но такие девицы смотрят лишь по верхам, а потом не вылезают от психологов, когда до последнего паровоза не добежали. Все думают: что же сделали не так?

Найджел, наконец, «разморозился», когда Барбара скрылась за дверью. Какой же у бедняги был придурковатый вид… Но я не считал возможным даже подкалывать его за это. Он не заслужил. Найджел вернулся в кресло, подвинул к себе чашку.

— Так что за срочность, шеф? — Нахмурился: — Что-то не так с тачкой?

Я тоже взял свою чашку, сделал глоток. Ненавижу вкус кофе, но это единственное, что помогает по утрам прийти в себя. Без вариантов. Иначе я просто кусок мяса. Я глотнул горькую жижу, неизменно скривился.

— Тачка — что надо. Жаль только, что они ее испохабили.

Найджел пожал плечами:

— Как всегда. Вы же сами знаете. Сложно было бы ждать чего-то другого. Но шла довольно мягко. Единственное — бензином уж больно несло, чуть глаза не разъело. Пришлось все стекла опускать.

Я кивнул. Да, из багажника перло, будь здоров. Немудрено, что девчонку стошнило — она наверняка едва не задохнулась. Было бы странно залезть туда без существенной причины. Разве что по пьяни… надралась она хорошо. Но, все равно, ни хрена не вижу смысла.

— Откуда ты ее гнал?

— С пропускного, как обычно.

— На пропускном долго машина стояла?

Найджел казался растерянным. Недоуменно пожал плечами:

— Нисколько не стояла. При мне подогнали — я помахал дозиметром и тут же пересел за руль.

— От машины не отходил? Может, в сортир?

Тот даже шлепнул себя по коленям:

— Да никуда я не отходил, шеф! Что не так?

Я покачал головой:

— Выдыхай! К тебе никаких претензий. Просто ответь и все. По пути останавливался?

— Да нет, сэр!

— Точно помнишь?

— Точно. С пропускного прямиком в гараж.

Я откинулся на спинку кресла, вновь поправил проклятую шину. Ломит, зараза. Надо обезболивающее сожрать. Если Найджел не врет… а Найджел не врет, то залезть в этот чертов багажник моя дорогая Мэри могла только в гараже. Не околачивалась же она в трущобах, да еще в таком виде. Это исключено. Значит, надо запросить видео с камер — будет видно, как она залезла в багажник… Твою мать, снова не сходилось. Тогда кто его захлопнул? Впрочем, может, уборщик. А вот версию про тетушку нужно проверить.

— Найджел, у меня к тебе просьба.

— Да, шеф.

— Твой приятель из полиции… как его…

— Винченцо Росси, сэр.

Я кивнул:

— Наведайся к нему. Прямо сейчас. Мне нужны ориентировки на пропавших за последние сутки женщин. А, впрочем… попроси за трое суток. А еще лучше — за неделю.

Глаза Найджела округлились:

— Зачем, шеф? Что за срочность?

Я усмехнулся, снова хлебнул мерзкую жижу:

— Так надо, Найджел. Просто сделай, как прошу.

Глава 23

После того, как Сальвар ушел, я не находила себе места. Не понимала, как правильно поступить. Верила ли я ему? Нет, не верила. Хоть и очень хотела. Я влезла в его машину, оказалась на закрытой территории. Пьяная, голая. Что он должен был подумать обо мне? Правильно: ничего хорошего. И все его неудобные вопросы были более чем обоснованными. Я для него — никто. Ему нет совершенно никакой нужды покрывать меня. Поэтому нужно быть готовой, что он вернется в сопровождении полиции. И меня вернут в Кампанилу.

От одной этой мысли кожа моментально покрылась мурашками. Еще чуть-чуть, и застучат зубы. Уже ничего не исправить. Я не могу вернуться. Все, что угодно только не это! Возвращение — приговор.

Но что я могла? Сальвар совершенно прав