Хранить ее Душу - Опал Рейн

Сначала осветился стол — огромный по сравнению с ней. На нём лежали разнообразные травы, разделочная доска, ступка с пестиком и странные предметы, назначение которых она смогла бы понять только при ближайшем рассмотрении.

Затем зажёгся длинный подоконник с умывальным тазом перед ним. В горшках на подоконнике свисали вьющиеся травы, переплетаясь над столешницей и грубо сколоченной металлической раковиной. У стены стояли стеклянные бутылки с жидкостями фиолетового, жёлтого и тускло-красного цветов.

Комната стала заметно светлее, когда он оказался у неё за спиной. Она обернулась и увидела, как он зажигает люстру из оленьих рогов, в которые были вставлены свечи. С неё на нитях свисали блестящие безделушки — какие-то ниже, какие-то выше. Одни были с кристаллами, другие — с камнями и костями.

По обе стороны стояли два кресла с подлокотниками, укрытые таким количеством звериных шкур, что выглядели мягкими и массивными. Между ними находился небольшой круглый столик с ещё одной свечой, которую он зажёг, а перед ними — камин и дымоход.

Она пошевелила пальцами ног, осознав, что под ними что-то мягкое и щекочущее. Рея стояла на мехах. Но взгляд её быстро поднялся вверх — она вновь поражённо осматривала место, в котором оказалась.

Это похоже на бревенчатый дом.

Стены были сложены из толстых брёвен, размером с её бедро, аккуратно обработанных так, чтобы все они были одинакового диаметра. Дерево выглядело старым, потёртым временем. Она понимала, что снаружи есть второй слой — между брёвнами не было ни единой щели, и она не ощущала ни малейшего сквозняка.

— Это… твой дом? — спросила она, не скрывая изумления, и её нижняя губа опустилась.

Но она и так знала ответ — воздух пах древесиной, мехом и, прежде всего, им: дымной махагоновой древесиной и сосной.

Он ответил коротким хмыканьем и одним кивком.

— Как он здесь появился? — спросила она. — Я совсем не так это представляла.

Я думала, он отведёт меня в пещеру. Типа… ну, как какой-нибудь варварский зверь.

А это был дом. Настоящий дом.

С мебелью, свечами и теплом. Уютный — несмотря на то, что многие безделушки явно были сделаны из костей и маленьких черепов животных.

Комната, в которой она стояла, напоминала большое общее пространство — что-то среднее между гостиной и кухней. В одном конце виднелся тёмный, неосвещённый коридор: с одной стороны в нём была одна дверь, с другой — две. Потолок был достаточно высоким, чтобы он мог свободно передвигаться, несмотря на свой внушительный рост и рога импалы, делавшие его ещё выше. Ему всё же приходилось слегка пригибаться под люстрой — совсем немного, лишь чтобы не задеть её рогами.

— Его построили очень давно, — ответил он, обходя её и длинный стол с двумя стульями: один был явно рассчитан под него, второй — гораздо меньше, человеческий. Затем он направился к стойке, где с другой стороны умывальника располагался очаг для готовки.

Высота стола доходила ему до бедра — а ей ровно до нижних рёбер. В этом помещении, где всё было создано с учётом его веса и габаритов, Рея почувствовала себя безусловно маленькой.

Она чувствовала себя крошечной, сидя в изгибе его локтя или в его руках, но при свете и в этом доме она по-настоящему осознала, насколько он огромен.

Не меньше семи футов и двух дюймов от ступней до черепа, а рога поднимались где-то до семи футов и девяти. И пусть сама Рея не была низкой — уверенные пять футов и шесть дюймов для человеческой женщины, — рядом с ним она всё равно казалась крошкой. Он был ещё и широк — стена из плоти и мышц.

Он открыл один из многочисленных шкафчиков над стойкой рядом с широким окном и достал четыре пучка укропа, перевязанные белыми лентами с бубенчиками и красными ягодами. Рядом на нитке горизонтально свисала кость — похожая на бедренную кость крысы.

— Оставайся внутри, я вернусь через минуту, — сказал он, направляясь к входной двери. Словно предугадав её вопрос, добавил: — Мои защитные чары больше не действуют. Они держатся всего несколько дней. Я должен обновить их.

И он вышел, оставив Рею одну, давая ей возможность осмотреть его дом без него.

Она провела кончиками пальцев по длинному столу, затем подошла к стойке, разглядывая разложенные там предметы. Там была ещё одна каменная ступка с пестиком, уже наполненная измельчёнными травами и специями.

Звон бубенчиков подсказал ей, что он находится прямо у окна снаружи, совсем рядом. Его шаги начали глухо удаляться к другой стороне дома, когда она взяла жёлтую стеклянную бутылочку и открыла её, решившись понюхать содержимое.

Из её носа вырвался удивлённый звук — запах был странный, но сладкий. Она поставила бутылку обратно и открыла деревянный контейнер, внутри которого оказался сухой чёрный порошок. Когда она его понюхала, то чихнула. Не отвратительно, но нос приятно защекотало.

Она коснулась живых вьющихся растений с тремя листьями, растущими из лоз в разных местах.

Удивительно, что такое вообще может жить в Покрове. Деревья она ещё могла понять, но это казалось куда более хрупким.

Она подошла к столу, чтобы рассмотреть украшения. Они напоминали коряги, на которых, словно мох, наросли комки серебряной руды.

И как раз когда она собиралась наклониться ближе, что-то блеснувшее на краю её зрения с другой стороны стола привлекло внимание. Рея наклонилась, почти подпрыгнув, чтобы дотянуться до центра стола, и схватила что-то холодное.

Кинжал.

И не один.

Он оставил меня одну с оружием? Это было… довольно глупо с его стороны.

Рукоять была закрученной формы, с чёрной кожаной оплёткой в углублениях. Она крепко сжала её в кулаке, а пальцем другой руки осторожно коснулась сужающегося кончика, проверяя — лезвие было острым, но она не позволила себе пораниться.

Большая когтистая рука в чёрной перчатке накрыла её ладонь, сжимающую рукоять, и Рея вскрикнула от неожиданности.

Она так увлеклась оружием — и мыслью о том, что, возможно, сможет использовать его, чтобы освободиться, — что не услышала, как он вернулся и подошёл сзади.

Она чувствовала тепло его тела у своей спины, когда он наклонился над ней, зловеще опуская морду рядом с её головой.

— Если ты не знаешь единственное место, куда нужно ударить, и не сумеешь вонзить клинок достаточно глубоко, — предупредил он тихо, — я должен сказать тебе заранее: неудача приведёт к твоей весьма печальной смерти.

Она попыталась вырваться, но он не отпустил, заставляя её продолжать держать кинжал.

— Я не это имела в виду.

Наглая ложь.

— Многие подношения говорили мне это перед