Всегда моя - Лора Павлов

самое сексуальное, самое эротичное, что я когда-либо видел. И хотя в жизни у меня было немало минетов, это был первый раз, когда на колени передо мной опустилась именно она.

— Виви, тебе не обязательно делать это сегодня, — слова прозвучали с таким усилием, а мой член ныл от мысли о ее сладких губах так близко.

— Я хочу. Только тебе придется мне помочь.

Я кивнул.

Не спеши. Держи себя в руках, придурок.

— Можешь лизнуть кончик, а потом взять меня в рот настолько глубоко, насколько тебе будет комфортно, — мой голос был едва узнаваем. Мне стоило огромных усилий, чтобы произнести эти слова.

Она подняла голову, ее теплые карие глаза встретились с моими, и, клянусь, я был готов кончить только от этого взгляда. Она улыбнулась и кивнула, а потом ее язык коснулся кончика моего члена.

Я никогда не видел ничего сексуальнее.

— Можешь держать его рукой, — выдохнул я, и ее пальцы обхватили ствол, продолжая медленную пытку, прежде чем ее губы скользнули вниз по моей длине, и она простонала.

Она, черт возьми, застонала.

Бедра сами начали двигаться — я просто не мог остановиться. Я запустил пальцы в ее шелковистые волосы, из последних сил удерживая контроль.

Она взяла меня глубже, и я закрыл глаза, откинув голову назад, ощущая, как ее рот сводит меня с ума.

— Черт, Виви, — выдохнул я, отрывая ее голову и накрывая ее ладонь своей, чтобы продолжить движение, пока не кончил сильнее, чем когда-либо в жизни. — Черт!

Я кончил на наши руки, и она уставилась на меня в полном изумлении. Я продолжал двигаться, выжимая из себя каждую каплю удовольствия, а потом наклонился, схватил свое худи и сначала вытер ее руки, затем привел в порядок себя.

— Почему ты вытащил? — хрипло спросила она.

— Подумал, что ты пока не готова к такому. Это было офигенно, — сказал я, сжав ее подбородок пальцами и заставив посмотреть на меня.

Она поднялась на ноги и улыбнулась:

— Отлично. Я собираюсь много практиковаться. Мне понравилось.

Мой член тут же снова ожил.

— Что, черт возьми, ты со мной делаешь, Вивиан? — прошептал я, прижимая ее назад, пока ее ноги не уперлись в край кровати, и она не упала на спину. Я навис над ней, глядя вниз.

— То же, что и ты со мной. В тумбочке есть презервативы, — сказала она, отодвигаясь к изголовью и доставая из ящика фольгированный пакетик.

Я потянулся за ним, но она не отдала:

— Научи меня. Дженсен не особо заморачивался, чтобы что-то показывать, а я хочу это сделать.

Черт. Ее желание, смешанное с этой невинностью, сводило с ума.

Я кивнул, взял пакетик, разорвал зубами, достал латекс и вложил ее ладонь в свою, проводя ею по своей длине. Ее пальцы двигались медленно, она шумно втянула воздух.

— Ты уверена? — спросил я.

— Да, — только и сказала она, откидываясь на подушки.

Я провел кончиком по ее входу, слыша ее сбившееся дыхание:

— Войду медленно. Ты очень узкая, и я не хочу, чтобы тебе было больно.

— Я не в первый раз, — хрипло ответила она, полная решимости показать, что хочет этого.

— Знаю, Пчелка. Но твой бывший был явно с карандашом, эгоистичный ублюдок, а тут будет совсем иначе.

— Откуда ты знаешь? — спросила она, когда я чуть вошел.

— Потому что мой палец едва помещался, а у меня член гигантский.

Она усмехнулась, и в ее взгляде горело желание, но я все равно видел там тень страха, как бы она ни пыталась его скрыть.

— Я не причиню тебе боли. Если не пойдет, займемся чем-то другим, ладно?

Она кивнула и зажмурилась.

— Открой глаза, Виви. Мне нужно тебя видеть. — Я продвинулся еще на пару сантиметров, и ее глаза распахнулись. — Больно?

— Немного… но и приятно тоже. Продолжай.

Я делал, как она просила — медленно, сантиметр за сантиметром, входил в нее, одержимый желанием овладеть ею, забрать себе всю. Когда вошел полностью, остался неподвижен, давая ей время привыкнуть. Мой член сходил с ума, умоляя двигаться, умоляя о разрядке. Но к черту — мы никуда не торопились, как бы божественно это ни ощущалось.

Она была такой тугой, что казалось, мой член сжимает стальной обруч. Я шумно выдохнул:

— Все в порядке?

Она улыбнулась:

— Более чем. Я этого хочу, Нико.

Она приподнялась, давая понять, что хочет, чтобы я двигался. Мои губы опустились на ее сосок, я перешел от одной груди к другой, начиная медленно двигаться. Ее пальцы запутались в моих волосах, и она потянула меня обратно к своим губам. Я поцеловал ее жадно, пока мы находили общий ритм.

Наш идеальный, черт возьми, ритм.

Одновременно мелодичный и дикий. Никогда в жизни я не чувствовал ничего лучше. Я оторвал губы от ее губ, потому что почувствовал, как она пульсирует на моем члене. Я хотел увидеть, как она теряет контроль.

Ее ногти впились мне в плечи.

Ее тело почти выгнулось дугой. Моя рука скользнула между нами, нащупала ее самую сладкую точку и хватило одного прикосновения. Она ахнула и вскрикнула от чертовски прекрасного наслаждения.

— Нико! — закричала она, а я толкнулся раз, другой и все.

Я рухнул в ту же бездну вместе с ней.

Это было красиво и одновременно пугающе, потому что ничего в жизни не было близко к этому ощущению.

Я наклонился вперед, уперевшись руками, чтобы не раздавить ее, а потом перекатился на бок, притянув ее к себе. Мы оба пытались перевести дыхание.

— Ты потрясающая, — выдохнул я, отбрасывая волосы с ее лица. Большим пальцем провел по ее сочной нижней губе, пока ее дыхание постепенно выравнивалось.

— Спасибо, — сказала она, и по ее щеке скатилась слеза. Это меня насторожило.

Я стер ее большим пальцем и вгляделся в её глаза:

— Ты расстроена?

— Нет, — голос ее дрогнул. — Просто… я никогда раньше не испытывала такого во время секса.

— Ага, это мощная штука, да? — Я притянул ее ближе, крепко заключив в объятия.

Что, черт возьми, я творил? Как я вообще собирался потом уйти?

— Да. И я счастлива, что могу разделить это с тобой.

— Я тоже, — сказал я, поцеловав ее в лоб и медленно выйдя из нее.

Я прошел в ванную, выбросил презерватив и вернулся в спальню. Она лежала, опершись на локоть, простыня сбилась к талии, обнажая ее идеальную грудь и восхитительное тело. Лунный свет делал ее смуглую кожу еще более притягательной, и, черт, мне снова захотелось ее.

— Я хочу повторить, пока ты не сбежал, но немного болит, — сказала она, садясь.

— Я никуда не ухожу, Пчелка.