Восемь секунд - Кейт Бирн

— Вдруг я возненавидела это чёртово колесо обозрения, — шепчет она, застигнув меня врасплох. Но прежде чем я успеваю спросить, её тонкие пальцы скользят по ряду пуговиц на моей фланелевой рубашке, останавливаются у металлической пряжки ремня. Она проводит ими туда-сюда, играючи. — Мне нужно, чтобы мы были одни. Без помех. Так, как я мечтала уже несколько недель.

— Не хочешь дождаться салюта? — дразню я, кончиками пальцев проводя по её руке и довольно усмехаясь, когда замечаю, как на коже поднимаются мурашки.

Шарлотта поворачивает кисть и тянется между моих бёдер, сжимая стремительно наливающийся член. Я невольно резко втягиваю воздух, улыбка на моих губах дрогнув, даже когда она одаривает меня лукавым подмигиванием.

— Давай устроим свой.

Не колеблясь ни секунды, я привлекаю внимание оператора аттракциона и жестом показываю, чтобы нас немедленно спустили вниз.

10

Шарлотта

КАЛГАРИ, АЛЬБЕРТА — НАЧАЛО ИЮЛЯ

Дорога обратно к моему трейлеру проходит как в тумане. Лёгкие дразнящие касания, мягкие поцелуи, шёпот обещаний — всё это как-то ведёт нас сквозь толпу карнавала к тому месту, где моя фура будет стоять всю следующую неделю. Не знаю, что это была за версия меня там, на колесе обозрения — та, что едва не расстегнула джинсы Уайлдера, чтобы коснуться того, что так откровенно выпирало из-под пуговицы, но она мне определённо нравится.

И вот мы уже в просторной, как для трейлера, гостиной. Дверь за спиной захлопывается, и этот мужчина тут же прижимает меня к узкой полоске стены, впиваясь пальцами в мои волосы и накрывая губы жадным, горячим поцелуем.

— Эти чёртовы ленточки… — хрип его голоса вибрирует у меня на шее, когда он рычит в ухо.

Звучит так, будто он на пределе — в его тоне гравий и жажда, а пальцы крепко сжимают шёлковую тесьму, вплетённую в волны моих волос. Он дёргает её, заставляя мою голову откинуться назад, обнажая горло, а другой рукой обхватывает нежную кожу чуть выше ключицы, просто удерживая.

— С того самого момента, как я увидел… — он обрывает себя, позволяя твёрдому, пульсирующему в моё бедро бугру в его джинсах говорить за него.

Я не сдерживаю тихого вздоха, когда его хватка в моих волосах чуть ослабевает, лишь для того, чтобы он снова поглотил меня глубоким, требовательным, почти болезненным поцелуем. Его пальцы двигаются медленно, поглаживая, шершавые подушечки скользят вверх-вниз, заставляя моё сердце биться чаще. Этот намёк на силу делает поцелуй ещё чувственнее, ещё грязнее… и я точно знаю, что мои трусики под платьем уже насквозь мокрые.

Я не лгала, когда сказала, что мечтала о нём. Последний месяц с лишним Уайлдер был невероятно терпелив. Не давил. Ничего не требовал. Он привозил мне кофе, когда мы оказывались в одном городе. Писал «удачи» перед стартом и говорил со мной о гонках до тех пор, пока мы не засыпали на разных концах телефона. Он был неизменно внимательным, интересующимся, обаятельным. За это время он приоткрыл мне свою настоящую сущность — доброго, искреннего и смешного мужчину, прятавшегося за маской самоуверенного ковбоя.

Но всё это время я жаждала его. Желание впиталось в мою кровь, пропитало каждую клетку до костного мозга, пока я не начала сходить с ума. Случайные горячие поцелуи, что мы крали, когда наши графики пересекались, лишь подстёгивали голод. Мне нужно было больше. Я хотела наконец исследовать его, насладиться им, узнать каждый его сантиметр — без спешки, без оглядки. Вот почему я предложила нам ехать вместе. Мне нужен был Уайлдер Маккой, только для меня, каждый вечер, на всю почти неделю, что мы проведём здесь.

Когда я играючи прикусываю его нижнюю губу, он отстраняется, внимательно заглядывая мне в глаза, а пальцы всё ещё чуть-чуть касаются моего горла. Не сжимая, лишь оставляя тень мысли. Я сама подаюсь в его ладонь, отдавая ему контроль, доверяя делать всё, что он захочет. Его улыбка в ответ — хищная, опасная. Но он чуть качает головой и встаёт плотнее между моих ног.

— Нет, детка, я хочу не так, — его губы сменяют пальцы, оставляя на моей коже горячие, жадные поцелуи, словно клейма.

Я провожу ладонями по его широким плечам, скольжу вниз вдоль крепкой, мускулистой спины. Он вдруг слегка прикусывает место между шеей и плечом, и я невольно выгибаю бёдра, встречая его движение. Следом — мягкий поцелуй туда же, снимающий жжение.

— Когда-нибудь у нас будет время на быстрый и грязный перепих, — его голос хрипнет от желания. — Я возьму тебя, потому что бывают моменты, когда твоё существование сводит меня с ума, и я не могу прожить ни минуты, не коснувшись тебя. Но сегодня… — он поднимает голову, наваливается на меня, прижимая меня спиной к стене и медленно, мучительно втираясь в меня. Дразняще, но не там, где я жажду его сильнее всего. — Сегодня я хочу изучить каждую линию твоего тела. Узнать, что нужно, чтобы ты разлетелась в моих руках, потому что я готов спорить — ты чертовски красивая, когда кончаешь. — Его бёдра ещё сильнее прижимают меня к стене. — А потом я сделаю это снова. И снова. И снова.

Я тихо выдыхаю, когда он продолжает тянуть это медленное трение о мой клитор. Закрываю глаза, откидываю голову. И это должно бы смущать — что после пары минут жадных поцелуев и такого вот сухого трения я уже насквозь мокрая, готовая сорваться в бездну удовольствия. Но я провела бессчётное количество ночей в этом самом трейлере, с пальцами между ног, представляя, каково это — с ним. И теперь, когда он здесь, реальный… это почти слишком.

— Чёрт, Уайлд… — слова едва срываются с губ.

Его ладонь медленно скользит вверх по внутренней стороне моего бедра, под подол платья, собирая ткань всё выше. Он поднимается всё выше, пока не находит мокрый, тонкий треугольник моих трусиков и эта крошечная преграда не способна прикрыть меня по-настоящему.

— О, детка… — он дразняще шепчет у моих губ, и в его голосе то же напряжение, к которому он меня подводит. Ещё одно движение пальцев — сильнее, настойчивее, — и трение о клитор заставляет мои соски болезненно напрячься под платьем. — Ты стала такой мокрой только для меня?

— Да, — выдыхаю я, притягивая его за шею и вновь приникая к его губам. Он не позволяет мне удерживать его долго —