Любовь длиною в жизнь - Калли Харт

пинать щенка. — Полагаю, вы здесь для того, чтобы организовать поминальную службу по вашему отцу. Малкольм вкратце изложил мне отрывки из Священного Писания, которые хотел бы, чтобы я прочел. Музыка, которая ему понравилась, тоже уже написана.

— Отлично. Так что же именно требуется от меня?

Священник Сэм пожимает плечами, все еще переводя дыхание после отжиманий.

— Как только в морге дадут разрешение забрать тело, вам просто нужно будет договориться о дате. Обычно требуется около десяти дней, чтобы все организовать.

— Десять дней? — Чувствую себя так, словно утоптанный коричневый ковер под моими ногами внезапно разверзся, и в земле образовалась зияющая дыра, которая пытается засосать меня. — Я не могу пробыть здесь десять дней.

Сэм сдвигает брови, его карие глаза затуманиваются беспокойством.

— Если есть что-то, что могу сделать, чтобы ускорить события со своей стороны, будьте уверены, я обязательно это сделаю. Обычно члены семьи стараются заблаговременно уведомить знакомых покойного, чтобы те могли организовать поездку. И флористы, поставщики провизии, персонал... на организацию всего этого требуется время.

Не знаю, какой именно персонал, по мнению Сэма, мне понадобится для этого дела, но, похоже, он ожидает большого количества фанфар.

— Что значит, в морге дадут разрешение забрать тело?

— Ну, если бы ваш отец скончался от чего-то очевидного, — он пожимает плечами, — вроде сердечного приступа или пневмонии, это было бы довольно просто. Поскольку он был убит…

Странный жужжащий звук начинает звенеть в моих ушах. Я вижу, как шевелятся губы священника, но ни черта не слышу из-за жужжания. Оно такое сильное и неистовое, что кажется, будто вот-вот превратит внутренности моей головы в кашу. Я поднимаю руку, останавливая Сэма на полуслове.

— Простите, вы не могли бы повторить? Часть про убийство.

Сэм бледнеет и распахивает глаза.

— Вы разве не знали?

— Мне позвонили и сообщили, что он скончался. Он был алкоголиком с тех пор, как помню. И я просто предположила…

Сэм мотает головой из стороны в сторону, внезапно осунувшись.

— Последние десять лет Малкольм был трезв, Корали. Конечно, я здесь всего три года, так что могу поручиться только за эти годы, но это то, что он мне сказал. Малкольм показывал мне жетон, который ему дали в Обществе анонимных алкоголиков. Нет, боюсь, что Малкольма зарезали. Его нашли лицом вниз на дороге у моста Палисейдс с кухонным ножом, торчащим из груди.

— У моста Палисейдс?

Сэм кивает.

— Шериф Мейсон сказал, что он пробыл там недолго. Может быть, пару часов. Они все еще ищут преступника. Или преступников. Малкольм был крупным мужчиной. Я так удивлен, что полиция не позвонила и не сказала вам. Разве это не стандартная процедура? — Он выглядит искренне озадаченным, и мне почти жаль его.

Я испытывала трепет подобных эмоций, пока он не сказал, где именно было найдено тело моего отца. Мост Палисейдс. Тот самый мост, на котором умерла моя мама. Было бы слишком большим совпадением, если бы на моего отца напали и зверски убили в том же самом месте, где умерла она. Что может означать только одно: он покончил с собой. Он сам воткнул этот нож себе в грудь в стиле Хари Кари, и полиция ничего не сказала бедному, ничего не подозревающему священнику Сэму по очень веской причине. Тем, кто покончил с собой, католические похороны запрещены. Людей, которые покончили с собой, нельзя хоронить в освященной земле. На одно мимолетное, ужасное мгновение я думаю о том, чтобы выложить все Сэму. Разрушение планов похорон моего отца вряд ли компенсирует годы страданий, через которые он заставил меня пройти, но это может заставить меня чувствовать себя немного лучше. Приоткрываю губы, мозг уже связывает слова вместе, но потом вспоминаю свою встречу с Эзрой и пункт, где я не получу вещи моей матери, если не окажу ему эту нелепую услугу, которую он так сильно хотел. Готова поспорить, что этот пункт все еще будет иметь значение, если Сэм откажется служить полуночную мессу для Малкольма.

— Вау. Я действительно понятия не имела, — бормочу я. — Обязательно заеду в участок после того, как закончу здесь. — Не очень убедительно пытаюсь изобразить удивление, но Сэм все равно кладет руку мне на плечо и успокаивающе сжимает его.

— Теперь Малкольм обрел покой, Корали. О нем больше не нужно беспокоиться. — Сэм не понимает, что мой отец, вероятно, танцует на горячих углях где-то к югу от библейской границы. Уверена, что Малькольм никогда не признавался в том кошмаре, через который он заставил пройти мою мать, а потом и меня, прежде чем нашел Иисуса и бросил бутылку. Если бы он это сделал, Сэм был бы немного более осведомлен о моем отношении к этому куску дерьма. Я делаю мысленную заметку позвонить Эзре и отчитать его за то, что не рассказал мне о самоубийстве.

Сэм обнимает меня на прощание, что заставляет меня чувствовать себя немного неловко, и я ухожу, ощущая себя совершенно неудовлетворенной. Нужно так много сделать, чтобы завязать эту штуку аккуратным бантом и убраться отсюда к чертовой матери. Похоже, я застряну здесь по меньшей мере на неделю, даже если мне удастся поторопиться.

Уже собираюсь открыть арендованный автомобиль и бросить сумочку на заднее сиденье, но замираю, внезапно охваченная всепоглощающим, парализующим страхом. Задняя часть стоянки, где я решила припарковать машину, выходит на кладбище позади церкви, и на залитом солнцем кладбище Каллан Кросс сидит в индийском стиле перед бледно-серым мраморным надгробием.

Мне видно только его затылок, но я узнаю его абсолютно везде. Когда мы были подростками, он обычно подстригал волосы так, чтобы я могла провести рукой по их короткой колючести, слегка царапая ногтями, пока он таял от ласки. Но мне нравилось, когда он позволял им немного отрастать. Когда они был достаточно длинным, чтобы начать завиваться в густые темные пряди, которые всегда заставляли у меня зависть. Вот как сейчас.

Его плечи стали шире, чем раньше. В семнадцать лет он был широкоплеч, но даже тогда было очевидно, что к двадцати годам он станет выше, крупнее и сильнее. Теперь я стою здесь, уставившись на его спину, и вспоминаю, как вонзала ногти в нее, когда мы впервые занималась сексом.

Мне немедленно хочется забраться в арендованный автомобиль и убраться отсюда к чертовой матери, но какая-то болезненная, жестокая часть меня хочет, чтобы я страдала. Хочет, чтобы стояла у увитой плющом стены, отделяющей кладбище от парковки, и шпионила за ним, как извращенка. И я делаю это, опираясь локтями на крошащийся камень и скручивая пальцы в зелени, игнорируя тот факт, что мое положение