Грязное белье - Хайди Каллинан

- Ты любишь непристойные разговоры. Я знал это по прачечной, но тебе это действительно нравится, да? Нравится, когда тебя трахают в глотку, нравится, когда кто-то кончает тебе на лицо, нравится быть моей ночной закуской, разложенной на столе. Ты грязный парень, Адам. - Он облизал длинную часть бедра Адама. - Мне очень, очень нравятся грязные парни. Я люблю есть их целиком.

Он снова прижался ртом к дырочке Адама, и Адам погрузился в какое-то безумное состояние вожделения, бормоча что-то, толкаясь в рот Денвера, почти раздвигая ноги в попытке раскрыться шире. Денвер доводил его все больше и больше до крайности, приговаривая «Ммм» и «Так вкусно, малыш, как у хорошего развратного мальчишки», пока Адам не подумал, что может кончить, даже если его никто не коснется.

- Скажи, что еще тебе нравится, - сказал Денвер, подняв голову.

- Порка. - Признание вырвалось у Адама с трудом. - Я люблю порку.

Денвер помолчал, проводя пальцами по дырочке Адама.

- Я заметил. Тебя часто шлепали?

Адам покачал головой, извиваясь, пытаясь заставить Денвера прикоснуться к нему еще раз.

- Только ты. Но мне понравилось.

- Трудно было сесть позже, а?

Адам кивнул, и из его члена потекло, когда он вспомнил.

- Той ночью и частью следующего дня тоже. Это было очень сфокусированно.

- Мне отшлепать тебя сейчас?

Да, о, пожалуйста, да!

- Только если ты этого хочешь.

Адам ахнул, когда Денвер медленно провел языком по раскрытой дырочке.

- Как будто я когда-нибудь откажусь от того, чтобы сделать эти булочки розовыми. Но если я это сделаю, мне захочется снова тебя испачкать.

У Адама вырвалось довольное мурлыканье.

- Тогда я хочу, чтобы ты снова меня испачкал. Потому что я всего лишь хочу, чтобы ты отшлепал меня так, как тебе хочется.

Денвер зарычал? Возможно, зарычал.

Что он действительно сделал, так это помог Адаму слезть со стола и расположил его так, чтобы руки Адама были на полу, ноги раздвинуты, а задница лежала на коленях Денвера. Вот только руки Адама были не совсем на полу. Сначала Денвер достал из рулона что-то вроде бумаги для разделки мяса и разложил ее, попросив Адама положить на нее руки.

- Это довольно грязная кладовка.

Адам так и сделал, целуя бедро Денвера, обтянутое джинсами, по пути вниз.

Было приятно лежать так, позволяя Денверу массировать себе зад, обхватывать ладонями ягодицы, прижимать ладони к яйцам, готовясь к ударам.

- Думаю, сегодня вечером, раз уж ты был так хорош, я хочу тебя хорошенько вознаградить. - Денвер начал ритмично шлепать по каждой ягодице. - Сто шлепков, по пятьдесят на каждую половинку. Я буду менять положение каждые пять ударов, делая паузу для пальцев каждые десять, а когда продолжу, делать это будет сложнее. Я буду медленно добавлять пальцы, до четырех. Если у тебя не получится принять четыре, ты скажешь мне остановиться. - Он снова взял платок и на этот раз засунул его Адаму в рот. - Ты сделаешь это, выплюнув его. Кивни, если понял.

Адам кивнул, сердце его бешено колотилось от волнения и легкого предчувствия. Он никогда не принимал четыре штуки, а пальцы Денвера были толстыми.

Денвер подразнил край дырочки Адама.

- Смазка, которая у меня есть, поможет. Из-за этого ты можешь чувствовать себя немного грязным внутри, потому что она густая. Нормально?

Грязным. Со стоном сжав носовой платок, Адам с энтузиазмом кивнул.

- Отлично. Тогда я начну. Я буду считать, раз ты не можешь. Один.

Закрыв глаза, Адам расслабил тело и отдался ударам. На этот раз он не позволил себе удивиться тому, как странно, что ему понравилась порка; он не хотел отвлекаться от этого ощущения. Боже, но это было восхитительно. Ожога еще не было, только острая боль, но Адам знал, что он появится.

Сто. Он был почти уверен, что этот сеанс покажется ему гораздо более долгим, чем предыдущий.

Когда первый раунд шлепков закончился и Денвер просунул указательный палец внутрь, Адам фыркнул, рефлекторно сопротивляясь вторжению. Денвер не врал, теперь внутри него было что-то плотное и влажное, двигавшееся по всему телу, когда он двигал пальцем.

Адам заскулил и сжался в комок, когда Денвер отстранился, а затем резко вздохнул, когда последовал второй раунд шлепков, на этот раз более жестких, как и было обещано.

Денвер любовно провел свободной рукой по спине Адама, продолжая шлепать его. Когда он добавил второй палец, то заговорил, перекрывая хныканье и извивания Адама.

- Ты такой приятный. Я не собирался делать и половины того, что делаю с тобой, пока не собирался, но ты такой послушный и так вежливо просишь, чтобы это было сделано, что я ничего не могу с собой поделать. Ты горячая штучка, милый.

Даже если бы Адам знал, что на это ответить, он не смог бы, особенно с кляпом во рту. Это возбудило его еще больше, и когда начался третий раунд, он почувствовал, что переходит на какой-то новый уровень удовольствия, о существовании которого и не подозревал, пласты его кожи отслаивались и отправляли его в космос, подпитываемого ощущениями, которые Денвер доставлял его заднице.

Адам так и не выплюнул кляп. Безымянный палец был шершавым, но что-то в этом только раззадорило его еще больше. Боль обожгла каждое нервное окончание, белый огонь заплясал в ступнях и подушечках пальцев. Слезы текли по его лицу, а член был таким твердым, что он думал, что кончит в любую секунду.

Лучше всего было то, что Денвер начал говорить непристойности, невероятно грязные.

- Теперь ты освобожден, мальчик. Посмотри, как ты разгорячен. Я, черт возьми, не могу не смотреть на тебя. Задница красная, как яблоко. Жадная дырочка, набитая моими пальцами. Я чувствую, как твой твердый член прижимается к моей ноге, готовый выскочить, потому что это так сильно тебя завело. Что за ночь у тебя была. Прижат к стене. Трахнут в горло, а потом сидел, пока я кончал тебе на лицо. Раскрыт, чтобы я мог тебя съесть. А теперь я ласкаю тебя пальцами, пока делаю твою задницу такой красной, что ты будешь спать на животе и стоять добрых два дня. Ты милый и распутный, Адам Эллери. Хорошая, послушная шлюшка. Не хочешь ли кончить прямо сейчас, мой хороший, распутный мальчик?

Застонав сквозь кляп, Адам с энтузиазмом кивнул.

Сдвинув ноги, Денвер сделал так, чтобы член Адама свободно свисал, а также чтобы у него был лучший доступ к соску Адама, который он перекатывал между