Дом для Маргариты Бургунской. Жена на год - Людмила Вовченко

дальше, уже не оглядываясь назад, будто тот короткий разговор растворился в гуле голосов и запахов. Она почти сразу заставила себя переключиться: дела не терпят рассеянности. В этом мире выживают не те, кто замирает от впечатлений, а те, кто вовремя считает.

Следующей стала лавка специй, которую было невозможно не заметить.

Она не кричала яркими вывесками, не зазывала громкими голосами. Наоборот — стояла чуть в стороне от основного ряда, аккуратная, почти скромная. Но запах… Запах был такой, что Маргарита замедлила шаг ещё за несколько метров. Сухая горечь чая, тёплая пряность корицы, свежесть цитрусовых корок, морская соль — чистая, крупная, белая, не перемешанная с песком.

За прилавком стоял мужчина восточной внешности, невысокий, худощавый, с тёмными глазами и спокойной улыбкой. Рядом — девушка лет шестнадцати — семнадцати, тонкая, с собранными волосами и внимательным взглядом. Именно она быстро и ловко пересыпала специи в мешочки, взвешивала, завязывала шнурки.

— Добро пожаловать, мадам, — сказал мужчина на ломаном, но вполне понятном французском. — Смотреть можно. Нюхать можно. Трогать — аккуратно.

Маргарита невольно улыбнулась.

— Я люблю аккуратно, — ответила она и подошла ближе.

Она брала специи в руки, растирала между пальцами, вдыхала. Чай — настоящий, не трава с ароматом. Кофе — редкий, тёмный, зерно к зерну. Морская соль — не та серая масса, что часто выдавали за соль, а чистая, крупная, хрустящая.

— Вы давно здесь? — спросила она.

— Третий год, — ответил он. — Город хороший. Ярмарка хорошая. Люди… разные.

— А вы? — она кивнула на девушку.

— Моя дочь, — сказал он с явной гордостью. — Она считать умеет лучше меня.

Девушка чуть смутилась, но кивнула.

— Меня зовут Лиан, — сказала она тихо.

— Маргарита, — ответила та. — Мне нужны специи. Много. Но не сразу.

Мужчина насторожился.

— Много — это дорого.

— Много — это регулярно, — спокойно ответила Маргарита. — Я живу за городом. Поместье. Если мы договоримся, я буду делать заказы каждый месяц. С доставкой.

Он замер, явно прикидывая.

— Далеко?

— Несколько часов пути, — ответила она. — Но дорога хорошая.

Лиан подняла взгляд, и в нём мелькнул интерес.

— Мы можем отправлять, — сказала она. — Если заранее.

Маргарита кивнула.

— Я начну с малого, — сказала она. — Чай. Кофе. Морскую соль. Кориандр. Немного гвоздики. И… — она прищурилась, — вот это.

Она указала на смесь, запах которой был непривычен, но приятен.

— Это… — мужчина замялся, — восточная приправа. Мясо. Рыба. Овощи.

— Беру, — сказала Маргарита. — И запишите: если всё будет такого же качества, мы будем работать долго.

Он улыбнулся шире.

— Я люблю долгую работу, мадам.

Они обменялись адресами — аккуратно, без лишнего шума. Маргарита отметила про себя: люди надёжные, не суетливые. Такие пригодятся.

Дальше путь лежал туда, где пахло морем.

Русского торговца она заметила сразу — слишком уж выбивался он из общего ряда. Высокий, широкоплечий, с густой бородой, в тяжёлой одежде, несмотря на тепло. Его лавка была заставлена бочонками со льдом, глиняными горшками, и над всем этим витал запах рыбы — свежий, солёный, копчёный.

— Лосось! — гремел он. — Свежий! Солёный! Копчёный! Икра красная! Икра чёрная!

Маргарита подошла ближе, и торговец сразу смолк, внимательно оглядывая её.

— Для госпожи — лучшее, — сказал он уже тише.

Она посмотрела на рыбу, на лёд, на чистоту.

— Свежий? — спросила она.

— Клянусь морем, — ухмыльнулся он.

— Я верю не клятвам, — ответила она. — Я верю запаху.

Она наклонилась, вдохнула. Кивнула.

— Возьму две свежих, — сказала она. — Небольшие. Одну солёную. Одну копчёную. И… — она на секунду задумалась, — по маленькому горшочку красной и чёрной икры.

Торговец присвистнул.

— Баловать себя любите.

— Я люблю знать, за что плачу, — ответила она спокойно.

— Это правильно, — кивнул он. — Такое не каждый день покупают.

Она понимала: это не на постоянной основе. Это — редкий деликатес, удовольствие, напоминание себе, что жизнь состоит не только из расчёта.

Когда покупки были сделаны, Маргарита почувствовала усталость. Приятную, но настойчивую. Они договорились с торговцами о доставке в гостиный дом, и она позволила себе замедлить шаг.

Агнешка вернулась как раз вовремя — с узелком трав и выражением полного удовлетворения.

— Нашла, — сказала она. — Всё, что нужно. И даже больше.

— Прекрасно, — ответила Маргарита. — Значит, день прошёл не зря.

Где-то неподалёку звонили колокола — отец Матей закончил дела в церкви. Ярмарка шумела, жила, дышала. Маргарита остановилась на мгновение, огляделась.

Она знала: сегодня она купила не только специи и рыбу. Она купила связи. Возможности. И ещё один маленький кусочек будущего.

А остальное… остальное придёт своим чередом.

Глава 11

Николя Россини

Николя терпеть не мог ярмарки.

Не из-за шума — шум он пережил всякий, от штормов до артиллерийских залпов. Его раздражало другое: люди. Слишком много людей, слишком много запахов, слишком много разговоров ни о чём, которые всё равно пытаются затянуть тебя, как липкую паутину. И ещё — семейные вылазки. Вот это он не любил особенно.

— Николя, ты опять смотришь так, будто тебя ведут на плаху, — сказала мать, ловко перебирая кружева на прилавке. — Расслабься. Ты не на корабле.

— Вот именно, — сухо ответил он. — А был бы рад.

Мария Россини даже не обернулась. Она была красивой женщиной — ухоженной, уверенной в себе, привыкшей, что на неё смотрят. Итальянская кровь давала о себе знать: тёмные глаза, выразительные жесты, любовь к хорошей ткани и ещё лучшую — к удобной жизни. Дом, поместье, доходы — всё это для неё было не вопросом выживания, а вопросом привычного уровня.

Рядом с ней крутилась Бьянка — младшая сестра Николя, быстрая, яркая, как искра. Она смотрела на мир с живым любопытством и неисчерпаемым интересом к чужим тайнам.

— Ты видел, как на тебя смотрела дочь месье Арно? — прошептала она, наклоняясь к брату. — Очень приличная семья. И приданое…

— Если ты скажешь слово «приданое» ещё раз, — перебил Николя, — я уйду прямо сейчас. К морю.

— Вот! — торжествующе воскликнула Бьянка, обращаясь к матери. — Он опять!

— Потому что у меня есть глаза и уши, — спокойно сказала Мария. — И я вижу, что тебе давно пора остепениться. Ты не мальчик, Николя.

— Я моряк и офицер, — отрезал он. — И я зарабатываю. Этого достаточно.

— Для тебя — возможно, — ответила мать. — Для семьи — нет.

Он сжал челюсть и сделал то, что делал всегда в такие моменты: замолчал. Спорить с матерью было бесполезно. Она не повышала голос, не давила напрямую — она просто не отступала. Как море. И как море, она умела ждать.

Ярмарка вокруг жила своей жизнью. Крики торговцев, звон металла, смех, запахи — всё это сливалось в один гул. Николя стоял чуть в стороне, наблюдая,