Прекрасная новая кукла - Кер Дуки

«Ну что… знаешь, где твой брат? Держит ли он с тобой связь? Передаёт ли, что с ним всё в порядке?»

О боже. Она приняла меня за другую. Рот мой приоткрывается, но звуки застревают где-то в горле, превращаясь в беззвучный выдох. Она машет рукой перед моим лицом, будто отгоняя муху. «Эй, земля…» — бросает взгляд на подругу, та пожимает плечами и беззвучно шевелит губами: Бек? «…Бек», — передразнивает она, возвращая ко мне своё внимание.

Мой взгляд, полный ярости и недоумения, разбивается о её равнодушие. «Бет. Элизабет», — поправляю я, и голос звучит хрипло.

«Как скажешь», — она закатывает глаза и указывает на экран, теперь лежащий у меня на коленях. Я опускаю взгляд — и мир сужается до строчек на странице.

Начальник полиции-убийца Стив Стэнтон покрывает чудовищные преступления своего сына, который до сих пор на свободе. Бенджамин Стэнтон, прозванный прессой «Кукольным убийцей», разыскивается за серию убийств, а также за похищение и заключение в тюрьму женщины-детектива. Вот что нам известно…

Сердце замирает, превращаясь в комок колотого льда. Бенджамин Стэнтон. Сын опозорившегося насильника и убийцы. Зачатый его первой женой, кукольницей Патрицией, чьи останки, возможно, найдены среди других. Её одержимость фарфором стала его наследием. Его проклятием.

Не успев дочитать, я чувствую, как айпад вырывают из моих ослабевших пальцев. Первая Фальшивая Сучка ухмыляется, и в её улыбке нет ничего человеческого.

«Ну так что? Он тебе пишет?»

Неужели это всерьёз?

«Зачем это тебе?» — выдыхаю я.

Она пожимает плечами, а её свита отвечает приглушённым хихиканьем. «Просто интересно. Это же… круто».

«Это неправда, — качаю головой, и каждое движение даётся с трудом. — У меня нет брата».

«Но источник-то надёжный, Бекка. Она ведёт блог, а её информатор — кто-то изнутри системы».

«Мне всё равно, — голос мой набирает силу, но внутри всё дрожит. — И я — Бет».

«Она пишет, что он наряжал своих жертв, — продолжает она, и в её тоне звучит непристойное любопытство, — а если они не соответствовали… избавлялся. Думаю, из меня вышла бы отличная кукла», — воркует она, и её подруги снова хихикают.

Это безумие. Чистое, неприкрытое безумие.

«То есть ты хочешь, чтобы тебя изнасиловали и убили?» — спрашиваю я, и слова повисают в воздухе, тяжёлые и ядовитые.

«Он бы не убил меня, дурочка. Я была бы для него идеалом».

«А вдруг он урод?» — вступает одна из её спутниц.

Первая Сучка сердито перебрасывает волосы через плечо и фыркает. «Я же говорила, Кейт. Я видела тот эскиз, что просочился в сеть. Он чертовски сексуален».

«А, да, забыла», — покорно отступает подруга.

«Всё это не имеет значения, — выдавливаю я из себя, вставая. Мои ноги будто налиты свинцом. — У меня нет брата. Одного убийцы в семье более чем достаточно. Но спасибо. Если вдруг столкнусь с ним — обязательно направлю к вам».

Я хватаю рюкзак и делаю несколько шагов, прежде чем её голос настигает меня: «Ты же знаешь мой адрес?»

Идиотка.

Ладони становятся влажными, сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Мне нужно найти Элиз. Позвонить Джейд. Или Диллону. Или им обоим — но сначала Элиз.

Я нахожу её в женском туалете, где она, стоя перед зеркалом, поправляет только что нанесённую помаду и расчёсывает волосы с монотонной, почти ритуальной тщательностью.

«Венди Хадсон только что говорила со мной», — выпаливаю я, и слова вырываются наружу, сбиваясь и путаясь.

Элиз медленно опускает расчёску. В зеркале наши взгляды встречаются — её отражение холодное и настороженное.

«Она приняла тебя за меня?» — спрашивает она, бегло окидывая взглядом мою одежду.

«Нет. Она выспрашивала про нашего брата».

Элиз бледнеет так резко, будто из неё вытянули всю кровь. Она медленно поворачивается ко мне, и в её движении читается тяжесть признания.

О боже. Значит, это правда.

«Что именно она сказала?»

«Какая разница? Почему ты не удивляешься, когда я говорю о нем?»

Она резко закрывает мне рот ладонью, её взгляд метнулся к дверям туалета, проверяя, пусто ли. «Мама как-то проговорилась, и я стала её допрашивать. Она признала, что у нашего отца была… семья до нас».

«Семья или сын?» — спрашиваю я, и в животе всё переворачивается, будто падая в пропасть.

«Кажется, просто сын», — пожимает она плечами, и этот жест, такой будничный, такой отстранённый, вызывает приступ тошноты.

«И он тоже… убийца?» — шепчу я, обхватывая себя руками, пытаясь удержать дрожь.

«Мама сказала, его сломали двое сумасшедших родителей. Что его психика была нестабильна с детства. Он… продукт своего окружения».

О боже.

Эмоции рвутся наружу, сшибаясь в голове, как волны во время шторма. У меня есть брат? Нет — у тебя есть ещё один убийца. Брат с проблемами? Нет — он был невменяемым убийцей. Он всё это время был один? Или он хотел одиночества, чтобы никто не мешал ему убивать? Неужели наш отец бросил его? Ради нас? Какой была его мать? А если бы она была и нашей — стали бы мы такими же? Почему он стал… этим?

«И он… где-то там?» — спрашиваю я, и голос мой звучит чужим, тонким.

Она кладёт руки мне на плечи, и на её лице появляется то стоическое, отрешённое выражение, которое я ненавижу.

«Нет. Не бойся. Этому конец, Бет».

Я молча жду, чувствуя, как под её пальцами мои мышцы напрягаются.

«Диллон сказал маме, чтобы она перестала переживать. Его там нет. Он мёртв. Погиб в пожаре, но об этом не сообщали. Знают лишь несколько избранных».

Я отшатываюсь от её прикосновения и начинаю идти к выходу, не слушая, как она зовёт меня по имени.

«Бет… Бет!»

В коридоре я натыкаюсь на Венди. Не думая, хватаю её за руку выше локтя. Она вскрикивает от неожиданности, но я уже тащу её к рядам шкафчиков, подальше от чужих глаз.

Оглянувшись, она шипит: «То, что я поговорила с тобой на улице, не даёт тебе права хватать меня!».

Серьёзно? Сейчас?

«Мне нужно имя того, кто ведёт этот блог».

Она скрещивает руки на груди, подчёркивая её идеальную форму в вырезе кашемирового свитера. Ухмыльнувшись, перебрасывает волосы и задирает подбородок.

«Так значит, это правда?»

«Венди», — мой голос превращается в низкое, опасное шипение.

«Блог анонимный. Чтобы её не могли найти. Не могли наказать».

«Имя».

«С чего ты взяла, что я его знаю?»

«Венди».

Она закатывает глаза с театральным вздохом. «Ладно. Можешь взять её