Измена. Ты (не) узнаешь о нас - Наталья Ван

Сейчас я стою в туалете ЗАГСа с красными от недосыпа глазами. В синих джинсах и белой футболке. Вот чего я достойна на самом деле, а не пышного белого платья и кучи счастливых друзей. Ни фотографий тебе памятных, ни веселья. Обычный день, каких в году триста шестьдесят пять.

Вадим… Он был моей мечтой, надеждой, любовью всей моей жизни, но время и жизнь внесли свои коррективы. Наши пути разошлись, а мы словно по инерции продолжаем двигаться по намеченному маршруту. Не понимаю, за что судьба со мной так жестока, но я буду держаться из последних сил.

Последний взгляд в свое отражение, прежде чем покинуть свое убежище и сделать то, чего он от меня ждет.

В глазах — не радость, а грусть. Я знаю, что это неправильно, что я его все еще люблю глубоко в душе, но уже ничего не могу изменить. Он меня предал, и все, что мне остается, это сыграть роль его жены, и не каплей больше.

Поставить подпись, чтобы поставить точку в нашей истории. Точку в моей мечте или…

В душе пустота. Как будто ушла часть меня. Та часть, которая верила в счастливое будущее. Выхожу из туалета, улавливая аккорды свадебного вальса, и на глаза наворачиваются слезы. Там могла стоять я, в свадебном платье и с трепетом в груди, но я здесь.

— Нам пора, — бездушно произносит он, разрушая мои мечты до основания.

На ватных ногах иду по узкому коридору. Грозная фигура Вадима движется спереди. Его плечи напряжены. Это отчетливо видно сквозь тонкую ткань футболки. Он толкает какую-то дверь, и мы оказываемся в небольшом кабинете.

— Здравствуйте, Вадим Сергеевич, — лебезит молодая девушка с пышной грудью и расстегнутыми верхними пуговицами ее рубашки. — Я думала, вы уже не придете, — накручивая локоны на палец, она чуть ли не облизывается, глядя на него.

— Давай, журнал.

Его надменный тон приводит ее в чувство, но не надолго.

— Конечно. Прошу вас, Вадим… Сергеевич, — она соскакивает со своего места и протягивает ему журнал регистрации. — Вот здесь, — наблюдаю, как ее пальцы словно нечаянно касаются его руки, задерживаясь неприлично долго.

Вадим ставит свою подпись и придвигает журнал ко мне.

Смотрю на строку со своей фамилией и перед глазами плывет. Неужели все закончится таким образом? Я поставлю свою подпись и стану его игрушкой.

Рука непослушно поднимается над журналом.

Одним резким движением ставлю подпись, пока не струсила.

— Поздравляю вас, — щебечет девушка, скользя рукой по спине Вадима. — Буду рада видеть вас снова.

Как же цинично с ее стороны говорить подобное в присутствии его жены.

— На выход! — бросает он мне, даже не глядя в сторону пышногрудой барышни.

Молча следую за ним. Дверь в кабинет закрывается, оставляя нас наедине в узком пустом коридоре.

— Отныне ты полностью принадлежишь мне, — зажимая меня у самой стены, устрашающе шепчет Вадим.

Вдалеке продолжает звучать свадебный марш и счастливые выкрикивания поздравлений, пока я стою неподвижно и боюсь даже дышать.

Глава 23

Оля

— Вот, взгляни.

С заднего сиденья Вадим достает небольшую папку с документами и протягивает мне.

— Постарайся запомнить детали нашего счастливого бракосочетания, — не отрываясь от дороги, бросает он небрежно.

Открываю папку с одним единственным документом.

«Свидетельство о регистрации брака,» — кричащими буквами вверху выделена надпись.

Мельком пробегаюсь по документам, подмечая, что у меня не осталось ничего своего.

Даже фамилии.

Отныне у меня фамилия мужа.

— В ближайшее время подготовь документы для смены фамилии.

— Хорошо, — отвечаю и мой голос теряется в гуле автомобильной пробки.

— В том числе на дочь. Не хочу, чтобы у кого-то возникли подозрения, что ты ее нагуляла на стороне.

Хочу сделать вдох, но мои легкие словно сжало в тугие тиски. Я не могу позволить ему официально сделать Марусю своей дочерью. Нельзя. Он не должен этого знать.

— Она может остаться с фамилией моего отца, — стараюсь говорить уверенно, но голос срывается от волнения.

— Нет, — непоколебимый ответ, которого и следовало ожидать.

Провожу подушечками пальцев по документу в моих руках, останавливаясь на дате регистрации брака.

Восьмое июля. Как я и планировала ровно три года назад. День семьи, любви и верности. Ничего не скажешь. Вышло довольно символично, особенно с учетом того, что сейчас и близко не пахнет летом.

Верность — слово, о котором Вадим явно не знает ничего. Интересно, как ему удалось получить документ трехлетней давности. Он сделал это специально, чтобы побольнее уколоть меня или это показуха для его бизнес-партнеров?

— С сегодняшнего дня в нашем доме принято ужинать всем вместе. Включая твою дочь. Постарайся сделать это время достаточно терпимым.

— У нее есть имя. Не обязательно постоянно называть ее моей дочерью.

— Тебя не должно волновать, как я называю твоего ребенка. Отныне мы счастливая семья. Также постарайся сделать так, чтобы она переехала в свою комнату. Жена должна спать в одной комнате с мужем.

Внутри меня все холодеет, будто сердце вдруг превратилось в кусок льда. Кровь в венах застывает. Его слова звучат как приговор, как удар молотом по хрупкой посуде, из которой уже ничего не собрать.

«Жена должна спать в одной комнате с мужем».

Эти слова повисают в воздухе, словно предзнаменование чего-то плохого.

Я знаю, что это «нормально» для женатых пар, но меня это пугает. Не его присутствие, а то, что я больше не смогу убегать.

Я привыкла к одиночеству, к своей маленькой, уютной комнате, где я могу побыть сама собой, где могу думать, где могу просто быть рядом с Марусей.

Теперь эта маленькая крепость рушится. Я больше не могу спрятаться от него и спрятаться в своих мыслях.

Он ждет, что я буду рядом. Он ждет, что я стану частью его жизни для всех, но разве я должна отыгрывать эту роль, когда мы дома?

Я боюсь. Боюсь быть близкой, боюсь быть зависимой, боюсь потерять себя, находясь рядом с ним.

В груди — тяжелый комок отчаяния. Я знаю, что это часть брака, но сейчас я чувствую себя захлопнутой в клетке, из которой нет выхода.

— Нам обязательно нужно изображать счастливую семейную пару, когда мы дома?

— Да. Каждый мой сотрудник уверен в том, что ты моя настоящая жена. Будь добра следовать контракту.

— Мне потребуется немного времени, чтобы подготовить Марусю, — шепчу я, но